Локомотив параллельного времени (сборник)

Моя судьба во властных руках хозяина этого мира. Иногда он называет себя богом, иногда дьяволом, иногда нисходит до титула губернатора. Мне он знаком, как губернатор.

Он может уменьшать и увеличивать себя и подвластный ему мир. Многие не чувствуют этих изменений. Я чувствую, как мельчаю, как меня начинают донимать незначительные недомогания, как увязаю в деталях и не вижу горизонта. Когда я увеличиваюсь, все эти проблемы исчезают.

Губернатор – великий волшебник и учёный, но иногда он играет жизнями, как младенец.

Губернатор принял решение уничтожить Белую империю. Слишком много они о себе возомнили. Император провозгласил себя наместником Бога.

Мы незаметно поднялись на стены города, чтобы открыть ворота. Но проклятье сверкнуло над городом молнией. Белокаменные стены, окружавшие столицу, осыпались песком под ноги. Армию, державшую осаду, отбросило ураганом. Штурм сорвался, и пятеро из нас попали в плен: я, Роза Моцарт, Мушка, Тоня Бирюза и Феникс.

Всё произошло так неожиданно, что я поняла: нам снова раздали роли.

Белокурая Роза покорила красотой императора и сделалась императрицей. Беленькая, похожая на амура, Мушка в своей субтильной подростковой грации тоже зажгла похоть императора и была оставлена при вознёсшейся к власти подруге, дабы разделять любовные игры.

Тоне и Фениксу достались обречённые, но почётные роли гладиаторов.

Меня же бросили на утеху солдатам.

Каким бесконечным был вчерашний день в предгрозовой духоте и жарком поту солдатских тел.

Я замкнулась в себе, отрешившись от происходящего. Сквозь марево моих страданий я вела мысленный диалог с пленёнными подругами.

Тоня и Феникс тренировались перед представлением на арене. Им было сложно сосредоточиться.

Роза и Мушка вкушали яства и тонкие вина и предавались любви с императором под звуки искусной флейты. Я слышала томные комментарии Розы о том, что каждый человек получает подходящую ему роль.

За эти комментарии им перекрыли связь. Пусть пеняют на себя.

Ночью Игорь пробрался в город, чтобы помочь нам. Но бежать уже не было смысла. Утром оппозиция готовила переворот.

Небо стало совсем белым.

Солдаты вели или, вернее, волокли меня по коридору.

Амфитеатр раскрылся, как зев гигантского червя. Я в центре в окровавленном разорванном платье монашки в ожидании льва.