Локомотив параллельного времени (сборник)

Две его головы легли ей на плечи и тут же уснули, третья, высунув язык, с любопытством склонила голову набок.

Губернатор стоял у окна наблюдал, как Фаина, прикрывая наготу телом щенка, садится в машину.

«Я отбил у них охоту к побегам. Последний беглец слишком рано понял, что проиграл. Это было неинтересно. Беглецы нужны, как зонды в блокаде. Что же будет в этот раз?»

Фаина подъезжала к воротам, придерживая спящего щенка. Ещё издалека она увидела Генриха, который по-хозяйски расселся на крыльце.

– Какой на тебе забавный бодис, – прозвучал в сознании его тихий голос.

Ещё при первой встрече она поразилась его дару.

– Таких, как ты, один на тысячу.

– Пробуй дальше. Почему не на миллион?

– Он слышит, что мы думаем.

– А ты думай шёпотом.

Лесной народ

Бегущим в лесу, убежавшим с весёлого праздника вечной весны,

Им больше не снятся уже никакие волшебные сны.

Бегущим в лесу – в лихорадке, по слякоти весенние игры не впрок,

Но им не под силу запомнить жестокий урок.

Весна настигает. Она своих узников видит везде,

Бегущих с весёлого праздника в лесу, в темноте.

В понедельник встретила подругу с животом на девятом месяце и с повязками на перерезанных венах.

– Активно живёшь.

– А тебе слабо?

А во вторник я сидела у стойки бара в отчаянной тоске. Бар был полупустой или, можно сказать, совсем пустой, если не считать нескольких вымотанных деловых людей, занятых профессиональным разговором.

Какая-то тень мелькнула у входа и прямой наводкой пошла ко мне.

– Томас.

– Белладонна. Как ядовитая трава.

После ряда наводящих вопросов Тень делает вывод:

– У вас было консервативное воспитание.

– Ах, если бы! Если кто понравится, снимаюсь без разговоров, только это бывает так редко!

– Леди, у меня больше нет вопросов.

И тут на заднем плане появился знакомый силуэт – Патрик, мой шоколадный зайчик, мой секс-символ, смесь кокаина и виагры. И начинал, как обычно, клеиться к бабам.

Год назад мы встретились в одном из ночных клубов, и я подумала: «А ты, парень, случайно, не такой же оборотень, как я?» Он заглянул мне в глаза с голодной ущемлённостью, словно он меня знает или пытается вспомнить, – один из его трюков. В нём нет ничего святого.