Локомотив параллельного времени (сборник)

Я плохо представляла себе эту жизнь взрослых, я маленькая и, спасибо Фаине, останусь такой навсегда.

Я плохо рисую, но моё любимое занятие – взять листок бумаги и рисовать её лицо в разных ракурсах. Вся моя комната заклеена этими рисунками, но ни разу она не получилась у меня такой, какой бы мне хотелось.

Теперь недолго ждать. Завтра её переводят с серных копей на Горячие Сопки.

Мы – семья. Только никто, кроме меня, об этом не знает.

Вчера я отыграла Фаину в кости у близнецов. Я блефовала, я не могла рисковать.

Конечно, они умеют драться. Я ими горжусь. Просто так они от Фаины не отступятся. Она им должна.

Вчера на закате небо было мутно-красным, а ветер сухим и порывистым. Я знала, что сегодня выпадет снег в честь её прибытия.

Мы сидели у костра и жарили ящериц.

Скоро мы будем вместе.

Полупустой грузовой лифт пополз вверх. Груз – люди, вместительность – пятьсот душ. Фаина смотрела через грязное стекло на пласты земли и торчащие корни.

В этом же лифте она ехала вниз, казалось, целую вечность назад…

Тогда лифт был забит до отказа. Все чувствовали нарастающую тяжесть и жаркое дыхание чёрной толщи, которая медленно вбирала в себя осуждённых.

Наконец, грязный ржавый «гроб» остановился.

Массивные двери раздвинулись, и Фаина закрыла глаза, чтобы не ослепнуть от яркого сияния.

Яркое сияние было всего лишь снегом, падающим крупными хлопьями. Прибывших встречали в обыденной суете. Несколько человек поступило в частное пользование. Им приказали отойти к стене и ждать. Остальные выстроились в колонну и ушли в сопровождении охранников. К Фаине подошла чумазая девчонка лет шести, одетая как беспризорница.

– Меня зовут Сонька. Ты моя. Пошли, – угрюмо сказала она, вложив Фаине в руку метку принадлежности.

Метка впилась в ладонь и обожгла её, во рту появился странно знакомый привкус эфира.

– Меня Фаина зовут.

– Знаю.

От земли поднимался горячий пар, и снежные хлопья таяли на лету. Они шли по дороге, по сторонам которой как столбы стояли высокие иссохшие тополя. Дорога казалась бесконечной, но этот безрадостный пейзаж чем-то очень нравился Фаине. Она остановилась посредине дороги и подставила лицо падающим хлопьям.

– Ты почему плачешь? – спросила Сонька.