Ива, Антония или Вероника

Судя по хитро блеснувшим глазкам, какая-то новая идея зародилась в мозгу следователя.

– Обязательно спрошу. А пока продолжим с вами. Итак, вы утверждаете, что в тот вечер с вами была Вероника, – прищурился Мокроусов, и к губам прилипла скользкая улыбка. Он внимательно наблюдал за моей реакцией.

– Утверждаю, – кивнула я.

Он кивнул и снова зачиркал ручкой по листу.

– До которого часа Вероника была здесь?

– До полуночи, – уверенно сказала я.

– Вы это точно помните? – Мокроусов поднял безволосые брови.

– Абсолютно точно.

В воздухе повисло напряжение. Закашлявшись, я провела рукой по лбу, стирая испарину.

Следователь усмехнулся и, выдержав паузу, заметил:

– А вот ваш супруг, с которым я побеседовал утром, утверждает, что приехал сюда в пять минут первого и нашёл вас в постели в глубоком обмороке, вызвал скорую… Так?

– Так… – Меня точно обдало ледяным душем.

– Он сказал, что улица в это время была абсолютно пуста. Куда же делась машина Вероники?

– Может, успела завернуть на Переяславское шоссе? – предположила я.

– Может… – неопределённо сказал Мокроусов. – Но что-то мне подсказывает, что Вероника уехала гораздо раньше. Причём, когда именно, вы знать не можете, так как пребывали без сознания. В вашей крови обнаружен алкоголь. Вы пьёте?

Господи, память моя, помоги мне!..

– Иногда, как все, – пожала я плечами. – Если есть повод…

– А в тот вечер какой был повод? – ухватился Мокроусов за мои неосторожные слова.

Не дождавшись ответа, следователь внезапно стал серьёзным.

– Не слишком добрый сосед алкоголю – тимидолин. Вы принимаете тимидолин?

Я не понимала, к чему он клонит.

– Нет, не принимаю.

– Каким же образом он оказался в вашей крови?

– Понятия не имею.

– И даже предположений нет?

– К сожалению, ни малейших.

– Ну хорошо… А где в это время находился ваш сотовый телефон? – продолжил он аккуратно затягивать петлю на моей шее, зайдя вдруг с другого боку таким сказочным тоном, как бабушка в платочке, растворяющая створки окошка в детской передаче.

– В какое время?.. – небрежно переспросила я, давя стремительно нарастающую тревогу.

– Меня интересует исключительно вечер семнадцатого, – Мокроусов поднял глаза к потолку и сосредоточил взгляд на люстре.

– Здесь… где же ещё?! – Между лопатками заструился пот. – Он всё время находился здесь.