Лицо под чёрным капюшоном

Я пила пустой чай и снова ложилась. Бесконечно звонил сотовый, кто-то долбил в дверь, а я лежала не шевелясь, уставив невидящий взгляд в потолок с рыжей трещиной.

Время не разделялось на дни и ночи. Всё слепилось в чёрную вязкую массу.

Не знаю, сколько отсчитал календарь этого тягучего временно?го теста, когда, наконец, чувство самосохранения подняло меня и повело к продуктовому ларьку.

Май казался мрачным горбатым стариком, плюющим прямо в лицо серой пылью, швыряющим в глаза цветочную пыльцу, посылающим в спину неласковый ледяной ветер.

«Как она будет жить?.. Она же ничего не умеет…», – вспомнились обрывки сочувственных речей на похоронах.

Да, я не слишком хорошо училась и постоянно всё забывала. Я терялась в обществе, замыкалась от непониманий и обид. У меня почти не было друзей.

Однако добрая тётя Маруся успела положить на мою карточку немного денег на чёрный день. И вот он настал – так скоро и неожиданно… День, перевернувший мою судьбу.

Я тащила ноги по грязному асфальту, озираясь по сторонам, чтобы не заблудиться в неизвестном населённом пункте, в котором отныне предстояло жить, и неожиданно взгляд наткнулся на знакомое словосочетание.

«Дон Жуан» – гласила афиша на рекламном щите. – Коленовский оперный театр. Начало спектакля в 19.00».

Название спектакля больно выдернуло из памяти значение этих двух слов в моей жизни.

«Дон Жуан» – так называлось агентство, в котором я служила на должности «принеси – подай – иди на фиг – не мешай». Агентство, занимавшееся мелкими расследованиями, слежкой за неверными мужьями, сбором информации, установлением адресов и телефонов и розыском пропавших людей.

Я вдруг с ужасом осознала, что после смерти тёти Маруси работа совершенно выпала у меня из головы. Какой-то провал в памяти… Я просто забыла, что она существует. В эти дни существовала только смерть и больше ничего.

«Дон Жуан»… Необходимость идти на работу беспощадно впилась в сердце острыми когтями.

Я постояла немного в странном оцепенении, а потом, развернувшись, побрела в сторону автовокзала, и студёный весенний ветер подгонял меня в худую, вздрагивающую от беззвучных рыданий спину.

Глава третья

Когда я появилась на пороге офиса, глаза у Насти сделались как мельничные колёса из сказки Андерсена.

– Вот это явление!.. Валюша! Не прошло и года! – издевательски пропела она.

Я промолчала. Не хотелось делиться с ней своей болью.

Настя демонстративно закатила глаза-колёса.