Бар на окраине

Сегодня я действительно возьму отгул, а завтра сообщу о своем решении.

Ведь никакой центр Бармина меня, разумеется, не ждал – там полно своих Мил и Кать. Все места заняты.

А тут мне удалось напугать начальницу до такой степени, что она предложила мне повышение и, кажется, впервые задумалась о том, что на мне и Боре держится вверенное ей учреждение.

В подтверждение этой истины мимо нас проскочила Катя.

– Вера Андреевна, можно отлучиться на полчасика? – спросила она на бегу.

Заведующая обреченно кивнула.

По-человечески я могла ее понять. Могла, но не хотела. И я сказала:

– Нет, Вера Андреевна, не хочу. И договориться мы с вами не сможем – у меня ведь нет дачи с огурцами и пасеки с медом, нет машины, чтобы забирать из садика вашего внука, и мужа-прокурора тоже нет. И только потому, что у других все это есть, выполнять чужую работу я больше не буду. За трудовой зайду позже. Прощайте!

Вера Андреевна, остолбенев, осталась стоять на лестнице, а я, хлопнув дверью, вышла в свежее декабрьское утро.

Глава третья

Неожиданная свобода обрушилась на меня как лавина. Что же мне теперь делать с ней? Куда идти? Я никак не могла осознать, что привычный за почти шесть лет уклад единым махом разрушен, и больше не надо, скрючившись за узким столом, готовить вечера, зубрить лекции и сочинять выступления для семинара.

А как же теперь жить? На что?! Помочь мне некому – родители мои давно умерли, всю жизнь я прожила с бабушкой. Четыре года назад умерла и она, и сейчас я живу одна в ее большой старинной квартире на Ярославской улице, в самом центре города.

Друзей у меня немного, в основном, таких же, как я, перебивающихся от зарплаты до зарплаты, и даже на то, что кто-то даст в долг, рассчитывать особо не приходится. Правда, у меня есть любовник – Мстислав Ярополкович, доктор филологических наук, и он периодически помогает свести концы с концами. Но, к сожалению, Мстислав Ярополкович очень жадный, и взносы его хороши только как прибавка к зарплате, как говорит моя подружка – «на шпильки на булавки», а без зарплаты долго на них не протянешь.

Я достала из сумки кошелек и заглянула в него. Двести двадцать рублей. Негусто… Дома, кажется, еще пятьсот… И в заначке десять тысяч – я коплю на поездку в Трансильванию. Все это испарится меньше чем за месяц. А Мстислав Ярополкович, как на грех, уехал на симпозиум в Новосибирск.

В общем, надо искать работу.

В душу поневоле полезли сожаления о собственной несдержанности.