Лунная нить

Отправь шпионов на рынок, к главным воротам, расставь по периметру… Если понадобится, могу выбросить гобелен из окна. По-моему, неплохая мысль.

Взгляд Каталины перемещается на один из моих гобеленов, где изображена падающая звезда, рассекающая густые пушистые облака, – мой любимый сюжет.

– Ты очень преуспела в ткачестве. Луна наделила тебя невероятным талантом.

Кажется, она хотела сделать комплимент, но произнесла это с таким отчаянием, будто моя магия как-то принижает ее достижения. Ерунда. Она умеет читать по звездам, а я – лишь воспроизводить их красоту.

Судьба иллюстрийцев – в руках Каталины. А в моих руках – лишь моток шерсти.

Молчание затягивается и становится все более неуютным с каждым вдохом.

– Я просто хочу, чтобы все стало как раньше, – наконец говорит она. – Лаксанцы разрушают все, к чему прикасаются. Они запятнали Ла Сьюдад своим присутствием. Madre di Luna[16 - Матерь Луна (исп.).], как же я их ненавижу! Как же вернуть все обратно?

– У тебя будет здесь большая поддержка, – говорю я.

 – И в этот раз мы избавимся от лаксанцев навсегда.

Несколько мгновений Каталина молча смотрит на меня и наконец едва заметно кивает. Расправив плечи, она направляется к двери и берется за ручку.

– Я доверяю тебе. И еще, Химена.

– ?Quе?[17 - Что? (исп.)]

– Возьми мой гребень.

* * *

Я отправляюсь в нашу комнату, чтобы собраться. У меня не так много вещей, и все они помещаются в одну сумку: туники, штаны, несколько поясов из шерсти ламы и поношенная кожаная куртка.

Ткацкий станок останется здесь: его никак не упаковать. Но я не переживаю. Если на престоле лаксанец, в его замке точно найдется хотя бы один. Лаксанцы – одни из самых искусных ткачей; их гобелены, изображающие фрагменты из истории Инкасисы, чрезвычайно красивы. Это большая честь – получить в подарок подобный гобелен.

Вместе с юбкой и туникой Каталины я надеваю свои стоптанные кожаные сапоги и прячу в секретные кармашки четыре тонких кинжала. Этот ритуал немного успокаивает. Я сажусь на кровать и размышляю о своей миссии: первым делом нужно узнать, что произошло с Эстрейей, и найти способ поддерживать связь со шпионами.

Я молюсь Луне, чтобы смогла сделать и то и другое, не выдав себя.

Дверь распахивается, и София врывается в комнату. Она двигается как бык – тяжелая походка, выпяченная грудь, будто она собирается стрелять из лука. Смерив скептическим взглядом мою маленькую котомку, она спрашивает:

– И это все?

– Все мои пожитки.