Милик в России. Хроники Милика из Силирии

Добился Осмий, чтоб нам избу дал царь,

Для проживания в стране.

И все налаживалось скоро.

Мы стали жить в простой деревне.

Ходили в иностранном платье.

А я был счастлив, – нас никто не знал!

Все это стало очень мило.

С печи я не вставал аж дней пятнадцать.

Спина болела. Крылья все мешали.

Потом я выздоровел и обнаружил,

Что дышится с трудом теперь.

Так было каждый миг. Привык.

И не кричал.

А развлечений было много.

Я мог садиться на коня,

Его пришпорить, а потом

Под громкий августовский гром

И под сияние Луны умчаться в лес,

И позабыть про боль, про страх.

Под звук копыт я пел.

Я пел, и пение мое преображало сразу все:

Зашелестели листья, и

Дышали сонные цветы,

Шмели летали, ну а я,

Наслаждаясь, и не зря,

Все мчался к солнцу, и тогда,

Как было с моим конем всегда,

Домой он в мыле прибегал,

Он горячо, тяжко дышал,

И я ухаживал за ним.

А конь был черным, как смола.

Он через рвы меня носил,

Я счастлив и безумен был.

В деревне полз слух, что в лесу,

Сбивая хладную росу, гуляет юноша.

И так поет, что замирает все.

На неизвестном языке…

Который непонят вообще

В этой стране и Мире.

Слова все эти про меня.

Во мне был жар.

К деревне скоро я привык,

От скучной жизни же отвык.

И так мне было хорошо…

В России счастье я нашел.

А как же я туда пришел…

Да… с болью, с криком, но потом

Россия стала мне как дом.

4

Ах, Петр, Петр, что ты сделал?!

Ведь до тебя Россия была древней.

С места не трогалась она.

И ты толкнул ее еще до моего прихода.

И верно: я не хотел жить в стране – деревне!

Я подружился с Петром Первым.

Он приглашал меня на бал.

Я с радостью там танцевал.

Но сам в деревне жил,

И хорошо там было.

Я каждый день гулял,

И под березою стоял.

Вдыхал прекрасный лесной воздух,

И думал о любви.

Да вспоминал, что со мной было.

Но тяжко на душе, и так.

Меня опять к Петру позвали.

И царь опять допрос устроил.

«Откуда вы»? – спросил он тихо.

Я не один был. И мы сказали:

«Из Парижа». «Ну хорошо».

И царь сказал:

«Вы будете там жить, где жили».

Я поднял треуголку, поклонился.

Шел тысяча семьсотый год…

5

Нам ничего не оставалось,

Как переехать в ту Москву —

Царю же трудно и перечить,

А сопротивленье бесполезно.

Петр был в Москве. Ходил к нему я часто.

И вскоре он привык ко мне и нам.