Лёд твоих глаз

– Я верно понял, лернант Кэссария, что вы… кхм… захотели сварить одно из зелий из запрещенной книги и таким образом впечатлить магистра зельеварения… из-за личной симпатии?

– Да, – и наклонила голову, изображая смущение.

Я не могла винить ректора за недоверие: хотя магистр Вирс и не был самым древним преподавателем в Академии, однако похитителем женских сердец двухметрового эльфа с темно-серой кожей было сложно назвать. Казалось бы, длинные белые волосы, темные выразительные глаза, широкие плечи и в целом довольно подтянутая фигура – все это могло послужить неплохой приманкой для неокрепших девичьих умов.

Вот только характер у магистра был препаршивейший, и сам он относился к женскому полу с излишней строгостью, а иногда и с откровенной издевкой.

– Кэссария Ригантония, вынужден информировать в ультимативной форме: в Академии вы больше не можете оставаться. Это было последней каплей, и я больше не намерен выгораживать вас перед Советом.

Мое сердце замерло. Как? Исключение? И что значит, выгораживать перед Советом – получается, раньше ректор меня спасал? Голова закружилась от дурных новостей.

Это было похоже на чью-то злую и очень жестокую шутку. Вот только хмурый прищур глаз василиска говорил об обратном.

– Но… куда я пойду? Мне же осталось отучиться всего один год!

– Об этом нужно было думать прежде, чем пытаться украсть редкую, а главное – запрещенную(!) книгу из библиотеки Академии.

– Но я не собиралась ее красть! – в отчаянии я заломила руки.

– К сожалению, Совет считает иначе.

А я, если честно, уже устал вас покрывать. Мой вам совет на будущее: повзрослейте, лернант Ригантония. Пока не сломали себе жизнь окончательно.

– Но… куда же мне идти? Без диплома… – я чувствовала, что вот-вот упаду в позорнейший обморок перед ректором.

– Я вам дам лучшую характеристику … насколько это возможно в вашем случае. И запрос на перевод в Академию имени Авелина V…

Я все-таки провалилась в благословенную темноту обморока.

– Кэссария, очнитесь, – первое, что я услышала, едва тьма перед глазами растворилась, являя взору обеспокоенное лицо василиска, склонившегося надо мной.

«У ректора красивые глаза…» – отстраненно подумала я, впервые видя его так близко.

– Вижу, вы уже очнулись, – ректор тут же отодвинулся, исчезнув из поля моего зрения. Попытавшись встать, я с удивлением обнаружила, что лежу на небольшом диванчике, который, как я помнила, находился в углу ректорского кабинета, как раз рядом с большим книжным шкафом.