Лёд твоих глаз

– Мог бы и повежливее быть!

– Мог бы. Но не хочу, – Рими только что язык не показал!

Когда я снова посмотрела на соседку, то столкнулась с удивленным взглядом.

– Что?

– Кэсси, это что сейчас было?

Я пожала плечами. Но потом поняла, что соседка могла тоже удивиться тому, что Рими заговорил.

– А-а-а, ты про него? – я махнула рукой в сторону, где сидел кучин.

– С ним-то все нормально, – осторожно заметила Элли. – А вот что с тобой? Ты что, разговариваешь с ним?

Тут пришла моя очередь удивленно хлопать ресницами.

– То есть ты не понимаешь, что он говорит? – тихо спросила я, пятясь к кровати. Мне срочно нужно было опереться на что-то надежное и устойчивое.

– Ну, пока не научилась различать «муау» от «мрмау» и «мау», – с нескрываемой иронией ответила Элли.

Жарх! Это что, только я его понимаю? Представила, как выглядел со стороны наш диалог с Рими и ужаснулась: это точно тянет на проблемы со здоровьем. Мои.

– Так что, ты его понимаешь? – спросила Элли, совершенно забыв о своем внешнем виде и причине, заставившей вернуться в комнату раньше срока.

– Угу, – ответила я, переведя взгляд с соседки на кучина. Тот сидел гордой статуей самому себе: стройные лапки чинно сложены, голова с остроконечными ушками держится ровно, а небольшой нос слегка вздернут вверх. Ни дать, ни взять – король!

– Чудеса! – протянула Элли, тоже внимательно разглядывая кучина. – И что он сказал тебе?

– Что я могла бы догадаться, по какой причине ты вернулась раньше времени, – ответила я, махнув рукой на ее испачканную одежду.

– Он прав, – усмехнулась соседка. – Эх! Завидую я тебе! Это так классно, когда можешь общаться со своим питомцем!

– Так заведи себе тоже, – ляпнула я, прежде чем успела подумать. Осуждающий взгляд Элли дополнило едкое замечание Рими:

– Ну точно дурочка! Забыла, что вы обе немного… как бы это сказать… бедны?

– Я начинаю жалеть о том, что стала тебя понимать, – ответила я, массируя виски. И тут же услышала старательно сдерживаемое хихиканье Элиджи.

– Ты чего? – спросила соседку, видя, как ее сотрясает беззвучный смех.

– Видела бы ты себя со стороны! – пытаясь не рассмеяться еще больше, ответила Элли. А затем изобразила сценку по ролям:

– «Заведи себе тоже!»

«Мрау! Мау мау мрмау мау!»

«Я жалею, что стала тебя понимать».

Элли так красочно изображала меня и кучина, что в конце импровизированной пьесы уже мы обе заливисто смеялись. И только кучин смотрел на нас с явным превосходством и осуждением.