Русские горки

Но Сэм знал, – счет за каждый его маленький воскресный "побег" оплачен сполна, – никто не в праве потребовать с него ответа…

3

Встревоженный взгляд пилота скользнул по приборам. Все они, без исключения, показывали ноль. Еще ничего не понимая, Гюнтер посмотрел вперед и рефлекторно схватился за рулевой рычаг. Мессершмитт по инерции несло прямо в центр голубого облака, которое светилось, быстро вращаясь вокруг вертикальной оси. Почувствовав опасность, летчик взволнованно вспомнил, что на высоту и направление полета повлиять не успевает из-за компьютера автонавигации, взявшего управление на себя.

"Это невозможно!" – во весь внутренний голос прокричало сознание аэромана. Время замедлилось, и перед расширившимися зрачками полетел снег.

Снег был желтый и неожиданно теплый. Его невесомые прикосновения к рукам не вызывали неприятных ощущений. Сэму даже показалось, что яркая субстанция осадка с легкостью проникает под одежду и вообще свободно проходит сквозь организм.

"Надо что-то делать," – решил летчик и потянулся к замку фонаря.

Тысячи людей, отдыхавшие тем летом на пляже неподалеку от города Абердан, видели, как в полдень рокового для человечества воскресения прервалась белая полоса выхлопов небольшого летательного аппарата. Секундой позже небо в том месте вспыхнуло, и серебристая точка истребителя исчезла, как будто ее никогда не было.

…Придя в себя, Гюнтер решил, что просто ненадолго заснул. Двигатели работали, приборы показывали, что все в норме за исключением горючего, которое подходило к концу. Посередине контрольной панели мигал индикатор режима автоматического пилотирования.

"Странно," – подумал Сэм, – "Не заболел ли я?.."

Для начала было неплохо сориентироваться, и пилот посмотрел за борт. Он ожидал увидеть океан. Но вместо волн сквозь разрывы в облаках темнел густой лес.

"Чертовщина какая-то," – восстановив в памяти ход событий, Гюнтер взглянул на компас. Маркированная часть стрелки дрожала на отметке "запад". Нерадостный вывод напрашивался сам собой. Океан остался позади. Озабоченный открытием летчик стянул со вспотевшей головы шлемофон. Худшее только начиналось, и к нему стоило морально подготовиться.

Однако, как выяснилось почти сразу, на размышления времени уже не осталось.