#Поколение справедливости

Его взгляд замер на руке, лежащей на моем лице. Мгновение – и юноша приходит в себя, вздрагивая всем телом; его взгляд оживает, начиная хаотично метаться по моему лицу. Я застываю, не зная, что делать.

Он был со мной в изоляторе Справедливости. Он видел все то, что видела я, и это он зациклил воспоминание, заставив его повторяться вновь и вновь. В то время, пока я изучала малодушного, профайлер изучал меня, и теперь он в силах сделать кошмар явью, отправив меня в изолятор.

– Справедливость. – Хриплый голос заставляет меня покрыться мурашками от страха.

Даже сейчас, еще не отойдя от кошмара, я понимаю, что с ним что-то не так. Если верить Константину, сейчас этот юноша не видит разницы между реальностью, воспоминанием и фантазией, он даже не способен осознать границы между своим и чужим сознанием, но пристальный взгляд, обращенный ко мне, говорит об обратном.

Удерживая зрительный контакт, я нащупываю в изголовье кровати кнопку вызова доктора и зажимаю ее на несколько секунд, надеясь, что хоть кто-нибудь услышит сигнал тревоги.

– Справедливость, – шепчет юноша, вновь касаясь ладонью моей щеки. Я осторожно отвожу его руку от своего лица, но прохладная ладонь внезапно выворачивается, крепко обхватывая мою, а другой рукой, резко наклонившись ко мне, юноша хватает меня за воротник пижамной рубашки.

– Справедливость, – говорит он, словно умоляя. Он тянется ко мне всем телом, и, стараясь отстраниться, оттолкнуть его от себя, я не беру в расчет то, что лежу на краю кровати: видимо, оказалась здесь, пытаясь защитить свое сознание от вторжения, уйти от прикосновения профайлера.

Падая, я сильно ударяюсь все теми же ушибленными на тренировке несчастными ребрами, которые только недавно перестали болеть. Но ребра сейчас не волнуют меня так, как ноги. Прислушавшись к ощущениям в теле, я успокаиваюсь: все та же тихо ноющая боль в ногах, никаких изменений.

Повернув голову, я смотрю на профайлера, лежащего рядом со мной.

Черт.

Юноша не шевелится.

Перевернувшись на живот, я подползаю к нему и наклоняюсь к лицу. Ночное освещение слишком слабое, юноша лежит в тени, отбрасываемой кроватью, и это не позволяет мне увидеть, не поранился ли он при падении.