Чёрный Лес

 – Мартин, тебе не обязательно возвращаться домой поздно, оставайся у нас, диван в гостиной тебе ведь подойдет?

– Э… да, конечно! Не в первый раз! – кивнул тот, понимая, что их довольно бесцеремонно выпроваживают, но не имея ничего против. – Спасибо за ужин.

Молодые люди поднялись, Мартин пошел в свою комнату, решив захватить гитару, а Элена вдруг встала со своего места и чуть придержала за руку уходящую девушку.

Она тихонько спросила по-русски:

– Майтанэ,ты же умненькая девочка? Ты же не будешь делать глупости?

– Ок, мама, я умненькая, а глупости… кое-кому еще надо заслужить!

– Это верно… Ладно, иди, спокойной ночи!

– И вам… – дочь не сдержала красноречивой улыбки, – хорошей ночи!

– Все время забываю, что ты уже совсем взрослая! – вздохнула Элена.

– Ага, вот только голова взрослеет быстрее всего остального…

– Разве это плохо?

– А разве хорошо девушке быть рассудительной?

– В некоторых ситуациях – очень даже! Это избавляет родителей от излишних волнений.

– Понятно, тогда, мам, не волнуйся, ок? Я пойду, Мартин уже в коридоре топчется. Да и Оскар подозрительно косится.

– Да, иди, – Элена поцеловала дочь в щеку и вернулась за стол.

Мартин действительно уже ждал в коридоре, показав на гитарный чехол, он, словно извиняясь, сказал:

– Завтра ж с утра на репетицию…

– А я думала – это для меня! В смысле, думала, ты мне споешь перед сном.

– Ой, конечно спою, – он обрадованно посмотрел на подругу, – я боялся, ты теперь не захочешь слушать… после всего.

– Глупый ты! – Май укоризненно посмотрела на него. – И место для выяснения отношений выбрал не самое лучшее.

– Значит… ты больше не сердишься?

– Нет, – честно ответила девушка, – не сержусь. Я же так и написала в письме! Слушай, пойдем уже, пожалей бедных изнывающих от любви предков!

– Конечно! – широко улыбаясь в полумраке коридора, он подхватил гитару и распахнул входную дверь. – Прошу, товарищ пчела, только после вас!

* * *

– Сеньор! У нас проблема.

– Минуту!

Шеф встал из-за стола, подошел к широкому окну, выходящему на запад и поморщился: красно-оранжевые теплые лучи заходящего солнца вызывали у него физический дискомфорт. С щелчком он резко опустил жалюзи и пробормотал себе под нос:

– Так-то лучше!

В наступившем полумраке шеф вернулся к столу и зажег лампу, светившую холодным чуть голубоватым светом.