Особое условие

Ругань и ссоры Пайпер еще могла перенести. Но смерть отца… Сама мысль о том, что она больше никогда не увидит его, убивала ее. Теперь она никогда не услышит громкий голос, эхом раздававшийся по всему дому, в котором на протяжении многих веков жили их предки. Никогда не почувствует тепло его рук, прижимающих ее к своей крепкой груди.

Она никогда не расскажет ему о тех стрессах, которые пришлось пережить с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать лет, – именно тогда она почувствовала власть своей женственности. Да, отец очень горевал о том, что она уехала за тридевять земель, как только ей исполнилось двадцать лет.

Но Пайпер прекрасно понимала: печаль его была смешана с облегчением. Ведь отцу больше не приходилось сталкиваться с ее порой шокирующим поведением.

Поставив стакан на маленький столик, Пайпер устроилась поудобнее, забравшись в кресло с ногами и обхватив колени.

Почему отец так тщательно скрывал от нее свою болезнь? Она имела право знать! Когда она разговаривала с ним в последний раз? Три месяца назад? Он должен был ей сказать!

Укол ревности пронзил Пайпер.

Отец делился всем с Вейдом. Они стали близки с тех пор, как Рекс взял Вейда в качестве стажера в свою экспортную компанию. Вейд быстро стал для Рекса сыном, которого у того никогда не было.

Пайпер завидовала их близости и делала все возможное, чтобы разрушить ее. Однако, несмотря на отчаянные попытки, ей это не удавалось. Тем не менее она постоянно причиняла боль двум мужчинам, которых любила больше всех на свете.

Взглянув на Вейда, сидевшего напротив, она почувствовала знакомый всплеск желания. Лицо его было хмурым, но, несмотря на это, он по-прежнему мог заставить ее сердце биться чаще, а нервы – звенеть как струна. Он явно повзрослел с тех пор, как она уехала. Лицо его стало более серьезным, а подбородок – более волевым. Под строгим деловым костюмом угадывалось сильное, накачанное тело. Упорный труд и высокое качество жизни явно шли Вейду на пользу.

Взглянув на его левую руку, Пайпер не обнаружила обручального кольца.

И тут же отругала себя за это. Он ясно дал ей понять, как мало интересуется ею.

Она неправильно вела себя с Вейдом. Она любила его, но позволила себе стать слишком эгоистичной и требовательной, желающей получить от него то, что он не готов был ей дать. Она заставляла его сделать выбор между ней и отцом. Теперь Пайпер горько сожалела об этом.

– Прости, – сказала она. – Я знаю, как много отец значил для тебя, какими близкими людьми вы были.