Любимый бывший муж

Ксандер присел на одно из кресел: может, это вызовет к жизни какие-то воспоминания – нет, память его оставалась нетронутым листом.

– Вот ты где! – воскликнула Оливия, входя в комнату. – Принести газеты?

– Нет, спасибо, только кофе.

– Тебе все еще трудно сосредоточиться?

Он кивнул и взял кружку, которую она протянула ему. Некоторое время он пристально смотрел на кружку и понял, что вот этот предмет он помнит. Он купил ее у мемориала Пёрл-Харбор, когда они ездили на Гавайи в медовый месяц. Ксандер сделал глоток и откинулся на спинку кресла.

– О, это совсем не та бурда, что подают в больнице. – Он счастливо вздохнул и вновь осмотрелся. – Ну что, похоже, мы сделали все, что запланировали, да? Я имею в виду дом.

Оливия кивнула:

– Это было нелегко, но мы закончили его за год. Мы… э-э-э… нам не терпелось закончить, и мы наняли рабочих, так что в основном это их работа. А как мы с тобой спорили из-за этих створчатых дверей – это было то еще зрелище.

Наверное, горечь из-за ее слов отразилась на его лице в этот момент, потому что Оливия тут же приблизилась к нему и дотронулась ладонью до его щеки.

– Ксандер, не волнуйся. Всему свое время, ты обо всем вспомнишь. А если нет, тогда мы наполним твою выдающуюся память новыми страницами.

Показалось ему или она и впрямь вложила чуть больше энтузиазма в свои слова о новых страницах, нежели о том, что он вспомнит прошлое? Ксандер ощутил новый прилив усталости. Одно дело – чувствовать себя относительно здоровым в больнице, где было так много других людей в гораздо худшем состоянии, чем он, и другое – вернуться домой, где ты привык ощущать себя сильным, где все должно быть знакомым.

Он повернул немного голову и поцеловал ее ладонь.

– Спасибо, – просто сказал он.

– Мы справимся, Ксандер.

– Я знаю.

– Пойду готовить ужин, хорошо? Нам стоит сегодня поесть пораньше.

Должно быть, он уснул, когда Оливия вышла, потому что его разбудил ее легкий, как перышко, поцелуй в лоб.

– Я приготовила спагетти болоньезе, твои любимые.

Она помогла ему встать и, поддерживая, повела его в столовую.

Там тоже все выглядело иначе: по воспоминаниям Ксандера, мебель тогда была закрыта чехлами, потому что нуждалась в ремонте. Он взглянул на антикварную посуду на полках и старинную медную люстру, свисающую с потолка.

– Вижу, ты все же настояла на своем в выборе интерьера, – сказал он, садясь.

– Не обошлось без споров.