Проклятие Ночной Ведьмы

У него теперь вообще нет эмблемы. Только сейчас Тор понял, что он теперь пустышка.

А ещё, конечно, на нём висит проклятие.

В лучшем случае тёмные отметки на запястьях выглядят подозрительно. В худшем же…

Их могут посадить в тюрьму.

Тор направился к стражникам; у него сильно дрожали руки. Мельда изо всех сил пыталась скривить хмурое лицо хоть в какое-то подобие улыбки, а живот Энгля выбрал этот самый момент, чтобы зареветь, как разъярённый великан.

Мельда протянула руку и закатала рукав, но, когда уже настало время проверки, стражник зевнул.

– Иди, – скучающим тоном протянул он, словно просто не мог серьёзно относиться к трём подросткам.

Руки Тора всё ещё дрожали; он пошёл вперёд, не смея произнести ни слова. От стен эхом отражались громкие звуки города. Когда они отошли достаточно далеко, Тор наконец-то расслабил плечи.

– Знаешь, – проговорила Мельда, – я не то чтобы жалуюсь, но королеве надо нанимать стражников получше.

Энгль закатил глаза; Тор порадовался, что Мельда этого не увидела.

Узкая дорога вывела их на огромный внутренний двор, по сравнению с которым главная площадь Эстрели казалась примерно такой же впечатляющей, как чулан для мётел. Все пафосцы носили яркие цвета таких оттенков, каких Тор никогда раньше не видел: светло-пурпурный на толстом пальто маленькой девочки, которое выглядело красивее, чем всё, что Тор когда-либо носил; розовое, как закат, ожерелье на шее у дамы; блестящее золото солнца на ботинках мужчины, сделанных из материала, который, казалось, растает под первым же сильным дождём.

– Вообще гром и молния, а? – спросил Энгль и ухмыльнулся.

– Как по мне, это слишком, – ответила Мельда, сложив руки на груди. В деревне её одежду считали весьма элегантной, кое-кто даже спрашивал, как она может себе её позволить. Тут же она казалась практически оборванкой.

Тор посмотрел на свою одежду и почувствовал себя обычным простолюдином.

Тем самым кольцам, которые никуда не делись с руки Мельды. Тор увидел, как какой-то человек удивлёнными глазами разглядывает её запястье. Кто знает, сколько он – или другие – заплатят хоть за маленькую частичку этой магии? Голос хорошего лидера мог внушить надежду, силу и верность любой толпе.