Проклятие Ночной Ведьмы

И, пока небеса и море по-прежнему голубые, пусть у всех ваших желаний, даже самых невероятных, будет шанс сбыться. Ибо загадать желание – это самая смелая форма мечты.

Жители деревни зашумели, словно приливная волна, захлопали и запели в знак одобрения. Даже костёр стал гореть чуть сильнее.

– Достаньте свои желания.

Послышался шорох – жители принялись проверять карманы. Тор уже держал своё желание в руке, сжав его так крепко, что рисковал разорвать.

Касика Луна улыбнулась. Время почти пришло. Сердце Тора было готово разорваться от нетерпения.

– А теперь выпустите их на свободу.

Сотни желаний полетели в костёр в одно мгновение; лавина из листьев сделала ночной воздух зелёным. Тор смотрел, как пламя пожирает его листок: сначала занялись уголки, а потом в огне исчезло всё. Когда сгорело последнее желание, языки пламени на мгновение стали из медных серебряными. А потом огонь погас, и осталась лишь кучка пурпурной золы.

Тор стоял не шевелясь, пока жители деревни расходились к телегам с едой, стоявшим вокруг площади. Теперь, освободившись от желания, он почувствовал себя легче – но по-прежнему настолько тревожился, что даже в животе урчало.

Что случится, если его желание не исполнится? Ему, конечно, придётся учиться дальше, позволить миссис Альме сделать из себя идеального касика… Может быть, даже придётся наконец послушаться родителей и перестать плавать.

Нет. Он сглотнул, борясь с подступающим к горлу комком.

– Эта еда – просто гром и молния! – Энгль держал в руках сахарную вату трёх разных сортов, пакетик воздушной кукурузы и большой стакан чая со сливками.

Атмосфера в самом деле казалась наэлектризованной. В конце концов, это же Новый год, ночь, которую эмблемитяне ждали целый год, пир, затмевающий все другие пиры. Фермеры с невероятной скоростью очищали золотистые яблоки, а детишки нетерпеливо тянулись к гигантскому красному рубиновому торту, который отец Тора готовил несколько дней.

– Тебя не вырвет? – спросил он, увидев, как Энгль одним глотком осушил стакан и бросил его в мусорную бочку.

Энгль с гордостью потёр живот.

– Мой желудок – настоящий герой, – ответил он. – Служит мне верой и правдой уже целую дюжину лет.