Офицеры и джентльмены

] и Зулуленд были в те дни реальнее окопной слякоти, колючей проволоки и газовых атак – декораций, в которых пал Джарвис. Стало быть, для Труслава – патаны; для сэра Роджера Уэйбрукского – мусульмане; для Джарвиса – надутый, как индюк, персонаж карикатуры Бернарда Партриджа, в высоких сапогах и с орлом на кокарде. У Гая в двенадцать лет врагов было мало. Зато потом они множились чуть ли не в геометрической прогрессии.

Бригадир тем временем продолжал. Было первое апреля – ждали бригадирского подвоха или остро?ты, однако бригадир говорил совершенно серьезно, Гай же впервые слушал вполуха.

Офицеры, почти все Гаю знакомые лишь по именам, более не казались ему военною семьей. За какие-нибудь неполные двое суток священным для Гая стал второй батальон; теперь он думал только о солдатах, что ожидались назавтра.

Офицеров распустили, и с этого момента бригадирова личность, прежде бывшая своеобразным мерилом, как-то смазалась. Бригадир жил в замке со своей свитой. Ездил то в Лондон, то в Эдинбург, то в Центр формирования – никто не знал, по каким делам и на какие сроки.

Теперь бригадира воспринимали как стихию почти неодушевленную; о нем и говорили безличными предложениями: «Велено рыть траншеи», «Приказано оставлять в лагере не менее двух третей батальона за раз», «Вон опять макулатуру из штаба несут».

Так обезличился Ричи-Хук, герой и весельчак, харизматичный старый вояка.

Все разошлись по палаткам. В столовой было четыре печки, но второй батальон, собранный подполковником Тиккериджем для важного объявления, зябко поеживался в своих шинелях.

А подполковник Тиккеридж вслух зачитывал приказ о назначениях. Сначала штаб батальона – сам Тиккеридж, его заместитель и начальник штаба – все кадровые военные; затем помощник начальника штаба по общим вопросам и по разведывательной службе, химической службе, транспортной службе и бытовому обслуживанию, иными словами, мальчик на побегушках – Сарум-Смит. Командир штабной роты – Эпторп; его помощник – неизвестный Гаю молодой кадровый офицер.

Это последнее назначение вызвало интерес. Давно ходили слухи, что возможно продвижение одного-двух временных офицеров; впрочем, никто, кроме Эпторпа, не рассчитывал на столь ранней стадии командовать ротой, и даже Эпторпу не снилось, что его поставят над кадровым офицером, пусть и совсем желторотым.

Расклад явился полной неожиданностью и для кадровых офицеров – они мрачно переглянулись.