Мечты о нас

Может, у него во взгляде и проскальзывали изумленные искорки, но ни в коем случае ни намека на то, что «Еще одно касание – и я наброшусь на тебя!».

– Значит, ты считаешь забавным выставить на посмешище глухого юношу? – жестко спрашивает отец.

– Я совсем не хотела…

– А как это выглядит, когда ты бросаешь боевой клич «Барсуков»? Особенно для человека, только что прибывшего из Алабамы? И весь бар тебя поддерживает, а он просто-напросто не понимает, что происходит? Это очень смешно?

– Нет, – растерянно говорю я.

Совсем не смешно. С моей стороны ситуация выглядела по-другому. Дрю попросил станцевать для него – я решила его порадовать. Возможно, несколько вызывающе, но ни в коем случае не злонамеренно. Насмешки не было. Я не хотела его выставлять на посмешище или унизить.

– Завтра ты извинишься перед ним. При всей команде, – твердо говорит отец и рукой указывает мне на дверь. – Сегодня я не хочу тебя видеть.

– Папа, я же не маленький ребенок, которого без ужина отправляют в комнату!

– Пока ты ведешь себя как ребенок, буду обращаться с тобой как с ребенком.

Я медлю несколько секунд, потом все-таки поднимаюсь из-за стола. У меня все равно пропал аппетит. В горле образуется комок, под веками щиплет, но я сдерживаю слезы. Это слезы злости. Я злюсь на папу, на его поведение и непонимание. Я злюсь на себя. Потому что мне не хватило ума оценить свои поступки в «Бархатном коте». Я не хотела делать Дрю посмешищем. Я злюсь, что кто-то записал и разослал видео. Какого черта?!

Дойдя до конца коридора, я так сильно толкаю дверь в свою комнату, что она ударяется о книжную полку.

Я когда-нибудь научусь думать прежде, чем что-то натворю?

Тишина в комнате давит на уши. Через некоторое время раздается стук в дверь. Я не собираюсь отвечать, потому что Бо все равно войдет. Естественно, он приносит тарелку с печеньем.

– Джулс?

Он тихо проходит, садится на краешек кровати и берет одну печеньку, прежде чем протянуть тарелку мне. Бо так тяжело вздыхает, что у него заметно поднимаются и опускаются плечи.

– Ты же знаешь папу. Он хочет нас оградить и не может вынести, когда мы сами подставляемся. Неважно как.

Я тоже вздыхаю, беру печеньку и кручу ее в руках.

– Если я хочу позориться, то я позорюсь. Я же не маленькая. Но я не хотела позорить Дрю.

– Знаю.