Возлюбленная маньяка

Однако спустя несколько минут я заметила, как кто-то вышел на террасу, но это оказалась не Милена.

– Почему ещё не спишь? – вдруг я услышала бархатный голос Родиона, когда он подошёл поближе.

– Не хочется. Вот и стою здесь – наслаждаюсь свежим воздухом и тишиной.

– Не возражаешь, если постою рядом с тобой?

Вау! Вот так неожиданность! Но всё же я была не против побыть в обществе с симпатичным молодым человеком.

– Тебе здесь нравится? – спросил меня Лебедев после короткого молчания.

– Да, – продолжая наслаждаться ароматом ночной свежести, выдохнула я.

– А ты здорово играла в «Элиас». Благодаря тебе наша команда победила.

– Правда? – не могла я не бросить на Родиона удивлённый взгляд.

– Да. За тобой было очень интересно наблюдать, – облокотившись об ограду, он слегка коснулся предплечьем моей руки.

– Подожди, я сейчас вернусь!

Родион быстрым шагом зашёл вовнутрь, а спустя минуту он вернулся с огромным пледом на плечах.

– Извини, остался только один, но под одним нам будет намного теплее, – улыбнулся он, накрыв меня второй половинкой пледа.

Не ожидавшая подобного знака внимания с его стороны, я в одно мгновение почувствовала тепло по всему телу. Родион был совсем близко. Мы молча смотрели на звёзды и слушали шёпот ночной природы. Удивительно, но меня не смущали его прикосновения, а наоборот – я даже хотела так стоять с ним хоть до утра!

– Здорово мы сегодня отдохнули. Мне понравилось, – прервала я тишину.

– И мне тоже, – не мог не согласиться со мной Родион. Он сделал глубокий вдох и продолжил:

– Хочу тебе признаться, что я целый день к тебе присматривался, но никак не мог подойти, чтобы вот так с тобой поближе познакомиться. Я ждал этого момента. И, наконец, дождался. Я очень рад, что это произошло, именно сейчас, когда все уже спят, а мы вдвоём стоим под ночным звёздным небом и греемся под одним пледом. И после того, как мы покинем это место, я хотел бы продолжить наше общение.

Ничего себе! Неужели всё, что я услышала, это правда? Или это сон? Я набралась смелости, чтобы посмотреть на Родиона: его добрые голубые глаза сквозь ночную пелену и тёплое освещение фонаря, висевшего над дверью, обрели фиолетовый оттенок и засверкали так ярко, как два аметиста. Боже, какое это очарование! Тогда я уж точно поняла, что тихонько влюбляюсь в него.