Титан: Возвращение

Бер, отправленный мной за помощью, получил тяжелое ранение, и его, умирающего, выходила волчица. Оправившись от ран, Бер, понимая, что время упущено, вернулся в племя Урха, чтобы в одиночку вызволить меня.

Санчо, мой приемный сын-неандерталец, оставшийся в Макселе, смог получить мой ментальный призыв. Вместе с Михой и Малом они организовали спасательную операцию, увенчавшуюся успехом. Но цена победы оказалась несоизмерима высока: пятьдесят Русов и мой военачальник Лар поплатились жизнью за мою недальновидность.

Оправившись от понесенных потерь, мы совершили полное обследование берегов Средиземного моря, чтобы убедиться в отсутствии врагов. И тут нас ждало полное разочарование: нашелся враг, коварнее и подлее которого придумать невозможно.

На греческом берегу, в бухте, где расположатся Салоники моего старого мира, нас обстреляли из орудия, а на дне моря затонула субмарина. Субмарина со свастикой на бортах, этим зловещим символом нацизма. Чтобы сразиться с таким сильным врагом наших сил было недостаточно.

Мы ушли в открытое море, дав себе слово вернуться через год и уничтожить в зародыше нацистскую тварь.

А потом… Потом прилетел звездолет «Последний шанс» с тремя девушками на борту, и я узнал многое. За двадцать два года моей жизни в каменном веке мой старый мир ушел в развитии на сотни лет. Земля была истощена, и люди искали новые планеты для расселения человечества. Мир поделился на Унии – союзы, основанные на общности интересов и национальной принадлежности. Мне предстояло встретиться с Галактическим Советом и подтвердить наличие цивилизации Русов, чтобы экспансия на мою планету не стала неотвратимой.

Ната снова заворочалась во сне, что-то невнятно пробубнив. Восток уже заалел, еще полчаса и можно вставать.

Но экипаж Наты вел двойную игру: по выходе из портала, именуемом «рубинадой», нас ждал крейсер франко-германской Унии. Дальнейшее, в случае нашего захвата, пошло бы по их сценарию. Я и Ната, тоже относящаяся к Унии Славянского Союза, просто исчезли бы, а Галактическому Совету доложили бы, что на планете нет цивилизации.

И франко-германская Уния получила бы планету в свое распоряжение, как еще раньше такую планету получила Англосаксонская Уния.

Конечно, мне не хотелось присутствия на своей планете даже родственного Славянского Союза: но выбор предложили не особо богатый: признав себя гражданином Славянского Союза, я получал десять процентов всей территории планеты, которые могли изолировать от остальной ее части.