Прометей: Прогрессор

Такие же глыбы камней, заросли невысокого кустарника, среди которых пробивались клочки травы. И множество птиц, взлетевших при нашем приближении. Совсем узкий галечный пляж. Питьевой воды поблизости не нашлось, хотя запас воды у нас оставался солидный, пополнить его не мешало. Задерживаться здесь нет смысла: вскарабкавшись на высокую глыбу, внимательно осмотрелся. Практически всюду, куда мог дотянуться взглядом, однообразная картина: скалы, кустарники, редкая трава. Небольшими группами росли низкие и раскидистые деревья.

Бер с несколькими воинами набрал полные рюкзаки яиц, мы их съели, зажарив в медном блюде на небольшом костре, разожжённом из сухих водорослей. Конечно, судить о пригодности острова по одному месту нельзя, но тот же Кипр и Родос выглядели совсем по-другому.

– Отплываем, – по моей команде люди засуетились, доедая импровизированную яичницу.

– Тоскливо здесь, – поделился своими наблюдениями Тиландер, запивая водой еду.

– Это острова вулканического происхождения, видимо поэтому пока здесь мало флоры и фауны, – это единственное объяснение, что приходило мне в голову.

«Стрела» миновала проход между островами, ширина пролива не превышала километра, и вышла в открытое море.

– Курс? – уточнил Тиландер, хотя его мы уже обговаривали. В свое время я мечтал на Лазурный берег Франции. В той жизни этого сделать не удалось, но в этом мире вся планета практически принадлежала мне.

– Ориентир на Марсель, Герман.

– Хорошо, только ты неправильно назвал город, – в глазах американца плясали огоньки.

– Марсель, как его еще называть? – я искренне удивился.

– Предлагаю его называть Макселем, в честь того, кто по праву главный на планете, – Тиландер не шутил, его лицо оставалось серьезным.

– А Париж мы назовём Германиком? – вернул я шпильку.

– Зачем? В честь меня и так названа целая страна в старом мире – Германия.

– А ты изменился, Герман. Помню, ты был немногословным, даже немного замкнутым, когда попал сюда.

– Я их модифицирую, Макс, – американец реально развеселился, – в русском языке любое слово можно сделать матерным, если есть желание.

– А в английском нет?

– А что в английском? – Тиландер пожал плечами, – одно знаменитое «fuck». То ли дело в русском: только член можно назвать двадцатью способами, а вагину так вообще сотней слов.