Ученик

Лишившись контроля ты не нашел ничего лучшего, чем утопить свободу в бутылке. – и ведь даже гнева нет. Впрочем, неудивительно. Это продолжалось последний месяц и он мог прервать это в любой момент. – И что с тобой делать?

– Я приму любое наказание, которое вы сочтете нужным назначить, Васимине-сама. – не оправдываться. Никогда и ни при каких условиях. Первое правило, которое он же в меня вбил.

– Конечно, примешь. – он задумчиво покачал головой. – Вон.

Вот как… Ну, я на это упорно напрашивался.

Встать, поклонится.

– У меня есть время до утра? – уходить посреди ночи не хотелось бы.

В голове было странно пусто, но что самое странное, я был полностью согласен с происходящим. Все казалось удивительно правильным.

– У тебя есть право вернуться, если решишь, что твое наказание исчерпано. – «если сочтешь, что исправился» – вот настоящий смысл фразы.

– Благодарю за все, Асаги-сама. – глубокий поклон, выйти из кабинета.

Чемодан – небольшой, для поездок на пару дней, уже издевательски заботливо стоял у открытого шкафа.

Школьная форма, две пары штанов, три рубашки, пять маек, кофта, нижнее белье и носки – все необходимое из одежды. Аптечка сверху.

Ударить по столу, чтобы скрытое под лакированной панелью отошло. Дальше отогнуть тонкий слой дерева, бинго. Ровная стопка одинаковых купюр, с которых угрюмо смотрит старик Фукудзава. Давно созданная заначка, в кои то веки пригодившаяся.

Одну купюру в кошелек, половину в чемодан, оставшиеся по внутренним карманам.

Все. Больше меня ничего в доме не держит.

Забавно, но когда я вышел из поместья, погода была более чем приятная. Теплый вечерний ветер приятно дул в лицо, а деревья шелестели листвой.

Подошел к банкомату – нужно проверить одну вещь.

Ввести карту, пароль, проверить счет… Внимание, введен лимит на выдачу.

Пятьдесят тысяч йен.

Значит, опекун не решился оставить меня поначалу совсем без средств. Почти пятьсот долларов – хватит на пару недель, если вместе с едой.

Неплохо. Хотя бы три месяца точно продержусь, а там. Там посмотрим.

В конце концов, мне никогда не запрещал вернуться.

Другое дело, что я никогда никого не оправдывал – так с какой радости исключением должен стать я сам?

Найти ночлег оказалось гораздо сложнее, чем я думал – отели упорно отказывались оформлять на меня номер, как только видели цифру четырнадцать в документах.