Ученик

 – на этой крайне важной реплике разговор прервался на крайне важное дело – питье. Мия, видимо, сжалившись, кинула нам две бутылки минералки. Хоть и теплая, она казалась напитком богов.

А мой долг перед ней все растет.

Когда горло наконец перестало драть от сухости, я решил возобновить диалог.

– А ты тут сколько? – интересно же, насколько я хуже. Хоть не так обидно вылетать будет.

– Полтора месяца. – ого. А все не так плохо. Если его еще не выперли, значит может и меня оставят.

На этом наши десять счастливых минут кончились.

Ками, если я все-таки переживу эту неделю – больше меня ничто не испугает. Вообще.

– Отжимания, халявщики! Я скажу, когда хватит. – мог бы и не уточнять.

После бега стоять на месте было даже немного приятно, и так как руки раньше не напрягались, первые шестьдесят три я выдал без напряга. В тот же миг на спину обрушилась палка, сбивая мысли.

– Ты не считай, а работай. – ясно, принято, ответ не требуется.

Отжимания не были просто монотонным процессом – каждый раз, когда я снова начинал считать, наставническая палка выбивала неположенные мысли.

– Слишком вам легко. Мия-чан, будь так добра, принеси пару блинов. – что?

Остановится и посмотреть не вышло, наставник тычком отправил на землю.

Пара минут была наполнена нашим пыхтением и скучающими вздохами мастера, иногда охаживающего нас палкой. Просто чтобы не расслаблялись и не начинали халявить.

Грудь и живот в пол целиком, на руках подниматься до максимума, перерывов не делать – любые отступления от этой формулы справедливо карались.

Вскоре нашу относительно уютную тишину разбавил шум бега Мии. А потом мне на спину опустились три тяжелённых хреновины.

– За упавший блин – сто отжиманий сверх нормы. – отлично, блять. Теперь спину ещё ровнее придётся держать.

Тело вниз, тело вверх, глаза всегда вперёд, хотя в них и темнеет. Войти в монотонный ритм и начать считать не получалось – наставник тут же сбивал настрой.

Единственное, на что получалось отвлечься – снова вернувшаяся к своим упражнениям Мия. Не то, чтобы я заглядывался на внучку Старейшины – при таком желании гораздо быстрее и безболезненнее засунуть себе в рот дробовик, но наблюдать за ней было приятно – четкие, выверенные движения, плавные удары и отходы, разрывы дистанции и её сокращение – все её исполнении это казалось совершенно естественным.