Вернуться, чтобы уйти

Генерал снова испытующе посмотрел на него, потом в сторону двери:

– Пожалуй, ты прав, парень, что так себя ведешь!.. Выйдем-ка на воздух!

Разбиваясь о прибрежные камни, пенистые океанские волны чередой катились к ногам Ратникова и генерала. Они некоторое время стояли и молча смотрели на океанский простор – на бесконечные волны и галдящих беспокойных чаек. Наконец Олег Александрович с сожалением оторвался от созерцания стихии и, переведя взгляд на Ратникова, спросил:

– Говоришь, что в первый раз меня видишь, майор?

– Так точно! – ответил Ратников и поправил генерала: – Извините, капитан…

Усмехнувшись, человек протянул ему сверток.

– Не мой род войск! – сказал Ратников и протянул погоны обратно.

– Был не твой. А теперь твоим будет. Мы тебя забираем к себе, майор…

– Без моего согласия?

– Почему же? Забыл, как ты сам когда-то просился и подписку дал. Тогда не получилось… А сейчас заслужил… Поэтому есть у нас такое право.

– Что я должен буду делать у вас?

– Выполнять спецзадания по защите государственных интересов страны за ее пределами. Значит, так, майор, отныне вам придется быть осторожнее в связях… Лучше, чтобы о них мы узнавали от вас.

– Это тоже относится к специфике моей новой работы? – поинтересовался Ратников.

– Да, – коротко ответил генерал.

– Вы имеете в виду…

– Голова садовая, ты хоть знаешь, кто она? Кто ее отец?

– Во время переливания крови несколько неудобно выяснять биографию донора.

– Ладно, все равно завтра все закончится, – устало сказал Олег Александрович.

– Почему? – мгновенно насторожился Ратников.

– Потому что завтра вы улетаете в Москву, но она на пассажирском «Боинге», а ты – на транспортном «Иле», улавливаешь разницу?..

– Каждый едет в своем классе?.

– Вот именно, майор, каждый в своем! И дальше тоже – в своем. Под вечер со стороны океана снова пришел тропический ливень с грозой. Прибрежные пальмы качались и клонились к земле. Их контуры четко прорисовывались в частых вспышках ярких молний, полосующих небо над океаном, по которому неслись к берегу и с грохотом разбивались о него гигантские черные волны.

Ратников стоял у окна, не в силах оторваться от разбушевавшейся стихии.