Лютый

– Ладно, удачи вам – Олег попрощался с нами и пошёл с Инной дальше.

Серый напряженно думал, потом хлопнул меня по плечу и сказал:

– Значит так, ты сегодня весь день, был у Пашки дома и рубился в игры на ноуте. Мы с Пашком подтвердим.

– Благодарю Пацаны! – я обнял друзей и попрощавшись пошёл домой.

Не успел я войти, как позвонили в дверь. Отчим пошёл открывать, а у меня похолодело в животе. На пороге стоял участковый.

– Антон дома?

– Да, вот только пришёл. Он что-то натворил?!

– Да уж, натворил – участковый вошёл в квартиру и уставился на меня.

– Покажи руки!

Я показал, он внимательно осмотрел костяшки и хмыкнул.

– Заявление на тебя есть об избиении гражданина Кузнецова Алексея Андреевича. Собирайся, поедем в отделение.

Мама охнула и присела на табуретку.

– Это какая-то ошибка, я был у друзей и играл в компьютер! – сходу начал толкать я свою версию.

– Собирайся Антон, там разберутся – участковый был неумолим.

Я скрылся в своей комнате и позвонил Пашке.

– Паша, меня в ментовку пакуют, Банан заяву накатал!

– Ох нихуя! Да ладно?! Вот пидор!

– Короче, я у тебя был, нужно что бы подтвердилось.

– Братан, сделаю, всё, что смогу!

Я надел олимпийку и положив в карман вторую пачку сигарет, заныкал телефон и вышел из комнаты.

Воронок повёз меня и отчима в отделение, где уже нас ждали Банан со своим папой и дознаватель.

Меня завели в кабинет и допросили. Я стоял на своём, и требовал опросить свидетелей, на что мне было сказано, что мои свидетели – лица заинтересованные, а вот бабки из дома напротив всё видели и отпираться мне бессмысленно.

Отчим о чём-то говорил с отцом Банана, а после вернулся ко мне выжатый, как лимон. Он молчал и ничего мне не говорил. Желваки ходили ходуном, но он не проронил ни слова.

Минут через тридцать вышел мент и сказал: «Все свободны, можете идти».

Меня отпустили на свободу. Как, я узнал на следующий день, когда подслушал разговор отчима и мамы. Оказалось, что отец Банана выдвинул предложение на пятьдесят тысяч рублей. Именно столько денег отдал вчера отчим, что бы Банан забрал заяву. Это было несправедливо, ведь он сам захотел разборок! Ещё обиднее мне стало, когда через неделю Кузнецовы купили машину. Уж я-то понимал, чьи деньги поучаствовали в покупке этого автомобиля.