Лютый

Когда Лёша пришёл в себя я присел возле него и сказал:

– Раз со Светкой мутишь, я к ней подкатывать не стану, но ты сейчас был неправ! Вместо того, чтобы нормально подойти поговорить, ты при пацанах решил себя героем показать, за это и получил! Я доходчиво объяснил? Вопрос закрыт?

– Закрыт – прошипел Банан.

– Тогда в расход пацаны, все слышали?

Одноклассники Банана закивали, и мы с Серым пожав им руки ушли.

Оказавшись за пределами школы, я достал «трофейный» Samsung C100 и вытащив аккумулятор выбросил в урну сим карту.

– Ох ебать! Откуда?! – Серый вытаращил глаза на серебристый телефон.

– Трофей, на стройке нашёл, когда Банану пульс проверял.

– Смотри, он заяву может написать. «Труба» дорогая, к барыге нельзя нести.

– К местным нельзя, к чужим можно.

– Ну, или так. – Серый понимающе кивнул.

Мы направились к автостанции и спустя два часа езды по разбитой дороге пробирались по рынку соседнего городка, к заветному ларьку барыги.

Мерзкий дождь наполнял лужи и уносил окурки с мелким мусором в старые ливнёвки.

Толстяк сидел в ларьке и жевал чебурек, облизывая жирные пальцы.

– Чё хотели, пацаны? – он глянул на нас и продолжил «уничтожать» обед.

– Телефон купишь? – забросил я попытку.

– Покажи! – Он вытер руки салфеткой и заграбастал телефон.

– Документы есть?

– Дома остались, дом сгорел.

– Старая байка – ухмыльнулся барыга.

– Сколько дашь? – Влез Серый.

– Пятихатку дам, не больше.

– Пятихатка очень мало, он новый почти четыре стоит, давай хотя бы за косарь?

– Максимум ещё две сотки накину – развёл руками барыга.

– Ладно… Ни тебе ни мне…Восемьсот!

– Хрен с вами! – сдался барыга – пусть восемьсот.

Он отсчитал нам восемь сторублёвок, и мы радостные поспешили обратно на автобус. Ещё два часа тряски и вот мы идём по родному городу.

– С меня поляна, братан! – хлопнул я Серого по плечу, и мы направились в небольшой магазинчик на нашем районе.

– Как думаешь, Банан заяву мусорам напишет? – задал я волнующий меня вопрос.

– Хер его знает, Тоха… – Мы ничего не видели, мы ничего не знаем.

Мы распивали в Серёгином подъезде между четвёртым и пятым этажом и вели спокойную непринуждённую беседу.

– Завтра тренировка, Алексеевич сказал, в декабре будут какие-то соревнования.