Ведун поневоле

Да и Ульв, как понимаю, привил тебе свое видение мира? Кто на небе?

– Бог.

– И кто этот Бог? Иисус?

– Нет, – заупрямился я под испытующим взором голубых глаз оппонента, – не Иисус. Он безлик. Он огромен и он сейчас над нашей головой, – указал я пальцем на бесконечное небо над зимовьем.

– Вот видишь, сынок! Ты не серчай, не серчай, родной, без зла я расспрашиваю. Но чтобы ко мне в дружину попасть нужно крест принять и православного Бога своим спасителем признать. От него сила. От его молитвы, особой молитвы, каждый в отряде стал мне родным братом.

Что ты видишь? – спросил меня Иван, указывая на странную, выпуклую пластину на груди, закрепленную на кольцах кольчуги.

– Ангела, крылья раскинувшего, да с небес спускающегося.

– Только у меня ли такой знак, али на всех дружинниках видел?

– На всех, воевода Иван! Неспроста?

– Конечно. Этот знак и есть отличительная черта наша. Небесный отряд Рязани – дружина особая, верная, сильная. Мы врага еще в поле высмотрели, оценили угрозу, и домой поспешили, правда, в сшибках скоротечных много братьев потеряли.

А потом и коней быстроногих пришлось оставить, когда дороги стали перекрыты живыми потоками, посему и спешим к стенам родным, в надежде упредить врага, да князя информацией ценной снабдить.

– Воевода Иван…

– Просто дядька, – поправил он меня устав от официального обращения.

– Дядько… откуда отца знаешь?

– Мал ты еще, Торопка! Все спешишь выспросить, мчишь куда-то, сломя голову. Много будешь знать – скоро состаришься, – вновь хохотнул в бороду Иван, намереваясь вернуться на свой пост, уходя от неловкого вопроса, но меня уже было не остановить.

Мир, огромный мир вокруг обнажился во всем своем суровом великолепии. Шестнадцать лет я имел закольцованные круги общения, заключающиеся в деревенской публике и редких, пришлых торговых людях.

Мир, который раньше крутился вокруг Дормисловой Поляны и нескольких соседних деревень окраины, вокруг рассказов отца и воспоминаний матери, оказался невероятно огромен и наполнен странными, уникальными людьми, наподобие воеводы Небесного Отряда и поэтому целый перечень вопросов, рассерженным ульем, вился в моей голове.

Позабыв о своем возрасте, в котором я мнил себя взрослым мужчиной, позабыв об усталости, я кинулся вслед за огромным богатырем, оглашая спящие кусты хрустом промороженного снега.

– Кто был первый враг, павший от твоей руки? Что ты чувствовал, дядя Иван? – решил выспросить я о наболевшем.