Ведун поневоле

Но я… я, искренне верил в сказанное отцом и перед сном, проваливаясь в царство сна, видел я перед глазами холмы и поляны, леса и рощи, пруды и водоемы полные невиданных чудес.

Вот так и жили. Для матери Бог был един и существовал на небесах в окружении светлоликих ангелов и святых, о чем она неоднократно рассказывала мне в личных разговорах, регулярно, по воскресеньям приводя меня за руку в местную церквушку.

Но Ульв… его мировоззрение было значительно глубже и, надо сказать, приземистей, практичней и, по сути, не попадало в рамки ни одной из ныне существующих конфессий.

Обладая изрядным умом, надолго опередившим темный век, он смог сопоставить со своей верой наравне и славянские начала, признав, что у родноверов и варягов единый корень Богов, только под разными именами.

Также с удовольствием Ульв вступал с пришлыми попами, ревнителями и распространителями веры, в пространственные беседы о религии, поражая последних своей образованностью, которая так не вязалась с образом деревенского мужика, в которого отец превратился по истечении нескольких лет земельного труда.

Уже мало кто мог в этом, слегка раздобревшем и потемневшем от солнца человеке узнать бежавшего воеводу. К тому же, для самоподстраховки, при прибытии в Дормислову Поляну он поспешил назваться другим, русским именем Ивана и никто не решился проверять правильность его слов. По большому счету, никому не было дела – Ульв делом доказал свое право занимать почетное место в деревенской общине, ни раз приходя соседям на помощь и выручку в мирских и ратных делах.

Подобное, «смешанное» мировоззрение породило в голове отца ядреную смесь славянского и скандинавского пантеона со щепоткой шаманизма, горстью христианства и толикой прарелигии всех людей, о которой он изведал из уст ведающих людей еще у себя на родине.

Эта смесь являлась истовой, ярой попыткой человека изведать свое место в мире, узреть в каждодневной рутине бытия свое предназначение и цель.

До последнего вздоха Ульв считал, что мы, приходим в солнечный мир не зря.

Успел ли он найти ответы на крупномасштабные вопросы, не свойственные подавляющему большинству живущих? Я не знаю. Жизнь его прервалась чересчур рано, в самом расцвете сил и ума.

Однако, эта тяга максимально познать окружающую среду передалась мне, троекратно усилившись с приобретенными способностями.