Живая тьма

Алёна, переводящая дыхание, ощутимо вздрогнула от резкого звука и была тут же прижата к себе Вадимом, которому на волне адреналина и море было по колено:

– Странно, – сказала молодая женщина, – грозы вроде не намечалось.

– Ой, плевать, родная! – широко улыбался радостный Вадим, – разве нам дождь – помеха?

– Не помеха, но место то, какое…

– Не бери в голову, Алёнушка. Бред всё это. Глупые сказки для детей!

– Ну, вы закончили? – неожиданно прямо под ногами раздался голос Романа, который практически бесшумно возник ниже по склону в компании своей спутницы – мы тоже хотим здесь посидеть.

Странная папироса теплилась в зубах у Январёва, освещая косую улыбку и озорной взор неожиданно потеплевших, серых глаз. Сладковатый, незнакомый ранее запах дыма заполнил вершину горы, позволяя убедиться, что Роман курит вовсе не обычный табак.

Всё еще обнаженная Алёна вспыхнула краской, быстро прикрывшись измаранным платьем. Частью покрывала прикрылся и пристыженный Вадим.

– А девушка у тебя ничего, красивая, – хохотнул Январёв, придерживая за талию пунцовую от стыда Дарью, – не беспокойтесь. Что естественно, то не безобразно. Одевайтесь, мы придём минут через пять.

Уходя, наглый Вадим, совершенно не обращая внимания на смущенность потревоженной пары и задетые чувства своей спутницы, до последнего нагло смотрел на фигуру Алёны, которая судорожно натягивала на себя белое белье, тщетно силясь прикрыться узким крестом.

– Да не тушуйтесь, ребята! – исчезая в темноте, ещё раз крикнул Роман, – нагота прекрасна, а вы так молоды! Одежда портит человека…

Смущение смешило.

Вскоре, пары, вновь встретившись по пути в лагерь, подзадоривая друг друга шутками-прибаутками, легко поменялись местами:

– Покрывалишко своё заберите, будьте любезны, – галантно попросил Роман, уступая дорогу Вадиму и Алёне, – мы, так сказать со своим.

– А мы и не думали оставлять, нам на нём ещё спать, – подражая аристократической манере разговора, в тон старшему товарищу ответил Таршин.

Покрывало действительно пришлось унести с собой и упрятать в рюкзак. Небольшое пятно крови на ней было чересчур ярким доказательством первой любви.