Имя нам легион. Чертово болото

Но… странное послевкусие сна, его предельная, пугающая реальность все же вынудила мужчину нехотя встать с постели и, обернувшись полотенцем, еле слышно проследовать на кухню, чтобы перебить настрой.

Налив полный стакан воды из кулера, Денис осторожно раздвинул шторы, улыбнувшись смазанному отпечатку детской ладони, после чего бездумно прошелся взглядом по игровым и хозяйственным постройкам обычного, Братского двора.

Квартиру давно можно было поменять на частный особняк, но пока руки как то не доходили, поэтому приходилось довольствоваться четырехкомнатной жилплощадью, расположенную, к тому же, далеко не в центре города.

До боли знакомое зрелище, надоевшее за почти десятилетие обитания здесь. Несколько клумб, обрамленных белым кирпичом, плотно забитые машинами парковки, одинокие качели, забытые Богом и владельцами сараи, стоящий рядом с ними фонарь и плохо освещенный им же, покосившийся гриб песочницы – вот что открылось перед взором проснувшегося не по своему желанию мужчины.

Лишь золотые купола далекой церкви, скрашивая неказистое место обитания Дениса, грозно возвышались над уснувшими домами, ожидая первых проблесков позднего, воскресного утра, чтобы наполнить суетливый город нежными переливами святых колоколов.

Все как обычно. Картинка не менялась уже множество лет и порядком поднадоела Копылову.

Лишь одно привлекало внимание и выпадало из привычного течения вещей и событий во дворе.

Большой, черный ворон, причудливо размытый на границе света и тени, неподвижно и важно восседал на вершине грибка песочницы, так же, как и человек, разглядывая пространство ночного двора.

Птица привлекла внимание Дениса, и он с интересом уставился на своего оппонента, выжидая, когда же черному ворону надоест полночное бдение и он, гордо раскрыв крылья, улетит в звездные небеса по своим неотложным и важным, неизвестным делам.

Отвлекая внимание от созерцания птицы, одинокая машина, чиркнув фарами по окнам, выписав замысловатый маневр, лихо и нагло припарковалась на пространстве детской площадки, нисколько не смутив ворона при этом, как и громкая музыка, льющаяся из динамиков автомобиля, слышимая через мощный стеклопакет квартиры разве что отдаленными, густыми, разрывающими тишину, басами.

Копылову становилось все интереснее. Стараясь не привлекать внимание молодёжной компании, высыпавшей из салона отечественной классики, он приоткрыл пластиковое окно, впустив в дом морозный воздух осенней ночи и раскатистый, третьесортный «блатняк».