Голоса Призраков

– А что тебе ещё нравится, Пигмилион?

– Чувство юмора завсегдатаев, – ответил парень.

За барной стойкой я услышал хрип, перерастающий в смех. Фрол, наконец, не сумел напрягать живот и рассмеялся во весь голос так, что изо рта у него могли посыпаться зубы. Я смотрел то на Иллариона с каменным лицом, то на Фрола, который старался удержать трясущийся живот на месте. Смотрел и пытался понять, плакать мне или смеяться.

– Но к тебе это не относится – у тебя с чувством юмора беда, – добавил Лари.

Фрола прорвало, словно нефтяную скважину в огороде господина президента.

– Хорошо, что ты не пьёшь. Потому что я бы тебе не налил на месте Ролана, – сказал Фрол.

Я отвернулся от парня. В тот раз я обиделся сам на себя, и никакой алкоголь не смог загубить печаль.

***

Где-то в полночь Илларион спрыгнул на пол, оставил на прилавке три сотни рублей и вышел на мокрую дорогу, завернув омлет и брусничный пирог с собой. Он никогда не ел в баре, а просто сидел какое-то время и молился над едой.

Я был на удивление трезв и в то же время разбит. Как это связано – понятия не имею. Я тоже вышел на улицу, но решил не уходить далеко от водопоя. Остановившись через дорогу от бара, я погрузился в полумрак в ожидании случайного прохожего, который мог бы дать прикурить. Как по щелчку пальцев из-за угла вышел мужчина в пальто и направился в сторону «Старухи».

– Уважаемый господин прохожий, не найдётся ли сигаретки или вы ещё и не курите? – спросил я.

Мужчина обернулся.

– Ролан? Это ты, пёс?

– А ты откуда меня знаешь?

Незнакомец вышел на свет, и я вспомнил свой несчастный долг, который взял пару-тройку недель назад у одного вредного мужика с надменным именем Султан.

– Где мои деньги, скот?

– А-а-а-а, Султанчик, это ты? Как семья? Как дети? Как твоя тёща? Все ещё живёт у вас?

– Я отгрыз этой сучке ухо и нагадил в ее доме! И тебя унижу, если не вернёшь деньги!

– Так я тебе не вернул их? А ты уверен? Просто помнится, что мы как-то встречались…

– Да, идиот! Мы встречались.

– Ну-ну-ну, Султан, что ты врёшь, – сказал я. – Стыдно что ли сознаться, что это тоже были не твои деньги?

– Слушай, ты либо возвращаешь десять тысяч прямо сейчас, либо я удваиваю долг.