Город неоновых снов

Седой мужчина в форме нервно раскуривал истлевшую до фильтра сигарету и постоянно озирался по сторонам.

– По ходу, я опоздал… – окликнул старого друга Ганс и неспешно приблизился к полицейскому. – Вижу, вы уже взяли квартирку в работу.

– Монах? – вдруг, вздрогнув, повернулся на голос Дмитрий. Едва завидев старого знакомого, седовласый мужчина мгновенно помрачнел и, открыв рот, хотел было что-то сказать, но, увы, не смог набраться для этого сил.

– Чего рот разинул? Забыл, как здороваться? – усмехнулся Ганс.

– Ганс, мы не на квартиру приехали…

– Тогда на кой чёрт… – Не успел мужчина закончить фразу, как слова комом застряли в его горле. Покосившись на мрачную улочку за оцеплением, он всё понял без лишних слов. – Твою мать…

Тяжело вздохнув, детектив устало впился забинтованной рукой в пульсирующий от боли висок и с головой ушёл в безмолвное раздумье.

– Ну и чего вы тут вчера наворотили? – не скрывая любопытства, проворчал Дмитрий.

– Ничего особенного, – сухо буркнул Ганс, не отрывая взгляда от тёмной улочки. – Я пришёл проверить квартиру, но кто-то нас опередил. В итоге мы с Бегелем решили оставить хату под наблюдением. Точнее, я решил… Твою мать…

– Что значит «вас опередили»? – продолжал допытываться полицейский. – Кто?

– Да хрен его знает кто, – вяло отмахнулся мужчина. – Я пытался было погнать засранца, но тот улизнул через окно, прежде чем я успел его увидеть.

– Ладно, потом поделишься деталями, – тяжело вздохнув, сказал Дмитрий.

– Да, конечно…

Миновав скопление любопытных зевак, мужчины пересекли оцепление и в сопровождении Дмитрия прошли к месту преступления. Не успел Ганс собраться с мыслями, как пред ним предстала жуткая картина, написанная Соловьём. Изуродованное тело Бегеля висело в метре над землей и было прибито к стене кирпичного здания парой металлических кольев. Отрезанные по локоть руки аккуратно сложены в кровавой луже под ногами жертвы, а в алых ладонях мертвеца покоится отрубленная голова бывшего напарника Ганса.

– Вот ведь больной выродок… – сквозь зубы проскрипел Ганс, глядя на застывшую гримасу ужаса на лице Бегеля.

За годы службы детектив повидал многое, но от подобного зрелища даже ему стало не по себе.