Я превращу твою жизнь в ад. Герадова ночь

Я подошла и опустилась на колени неподалеку от некроманта. Я не видела, на кровати он лежал или на диване, а когда коснулась материала поверхности, ничего не ощутила.

Грудь Даниэля вздымалась, то быстро, то замедляясь. Сердце билось, будто птица в клетке.

Как сон мог показывать то, что я даже не могла представить? Некромант в моем сознании оставался цельным, сильным, уверенным, тем, кому по силам все! Он король, что расставляет фигуры на шахматной доске, а потом сам все рушит. Сейчас же я видела муку, воздух с хрипом вырывался из его легких.

Импульс, острое желание, и моя ладонь коснулась его скул, кончики пальцев обожгло, словно я слишком долго пребывала в холоде и неожиданно зашла в тепло.

Даниэль вздрогнул, губы приоткрылись, а я, не отнимая ладони, поднялась на ноги. Наклонилась, нежно поцеловала мага в подбородок и скользящими прикосновениями достигла губ, ловя его дыхание.

Я здесь… Я рядом… В своем сне я повелительница.

Красные огоньки гасли, напряжение и боль уносились прочь.

Секунды, минуты, часы – течение времени стало иным.

Когда проснусь, мне будет стыдно. Если вспомню…

Неожиданно рука Даниэля легла поверх моей. Сердце испуганно екнуло, но спустя мгновение я поняла, что глаза некроманта все еще закрыты, и чуть успокоилась. Все, кроме Даниэля, оставалось призрачным и нереальным, из-за этого каждое прикосновение отзывалось острым импульсом тепла по телу.

Вдох, но не мой. Даниэль перевернулся на бок и, словно ребенок любимую игрушку, прижал меня к себе. Оковы показались вполне реальными, а дыхание парня щекотало шею, еще немного, и я начну выбираться из его объятий, как гусеница, ползком.

Надо проснуться! Я зажмурилась, представляя пробуждение, но не вышло. Наплевав на все, попыталась выбраться, разводя локти, и хватка парня даже немного ослабла.

Но когда я посмотрела на некроманта, то потеряла дар речи.

Даниэль глядел на меня – затуманенный ото сна взор, пока безмятежный, но такой пронизывающий, что не оставалось сомнений: он видит.

Положение резко переменилось, и я уже лежала под ним, прижатая всем телом к матрасу или еще чему-то там.

– Как? – Голос Даниэля сорвался на громкий хрип.

– Не знаю, – сдавленно пискнула я. – Само.

Но, как оказалось, Лефевр меня не слышал, и с каждой секундой взгляд его леденел.