В Бедламе с прояснениями

– А де ынок? – спрашивал он у прохожих, но те либо шарахались, либо настороженно отвечали:

– Не понимаю.

Никто его не понимал. Но то ж мама виновата! Бабуля всегда ей говорила:

«Не шлялась бы по кабакам, а с ребёнком сидела, так и не стал бы сынок Аликом Фрэном!»

В том, чтобы быть Аликом Фрэном, Марти не видел ничего страшного. Как и в маминых похождениях, так что пусть себе шляется. Тем более, она говорила, что бабуля так хвалит Марти, называя Аликом. Это, наверное, имя какого–нибудь супергероя или хотя бы просто героя.

У Марти, кстати, был любимый – человек–мышь, только с крыльями. Представлять летающую мышь, играя с деревянной куклой, очень смешно и радостно, но теплее всего на сердце становилось при мысли, что супергерои всегда приходят на помощь и восстанавливают справедливость. Всем помогают, ловят преступников, возвращают украденное.  Марти тоже очень хотел стать таким!

Витая в облаках, он дошёл до рынка, где из пучины грёз его вытянул бас мясника с огромным ножом и измазанным в крови фартуком:

– Что вам взвесить, миссис? – интересовался он у пожилой покупательницы.

– Потрошков бы, в супчик добавлю для аромата. Мясо сейчас очень дорогое стало.

Мясник поднял куриную тушку за шею.

– Возьмите крылья куриные за полцены! И мясо есть, и кости потом выварить можно.

– О, не стоит! Боюсь, что это слишком дорого для меня.

– Ну, – пожал плечами мясник, отложил курицу в сторону и полез под прилавок. – Потроха так потроха.

Не сводя взгляда с тушки, Марти робко подошёл к лавке. Вот она – вожделенная курица! Ощипанная, и немного вялая: сонная, что ли? Хорошо, если у неё есть золотое яйцо, всё остальное неважно. В воображении Марти уже уплетал эклер за эклером, заедая их кексом с изюмом и заливая всё это сверху «Эрл Грэем».

– Курочки захотелось, да? – мило улыбнулась старушка, рассматривая мокрые штаны Марти. Но он решил не тратить силы на ответ и, схватив тушку за шею, дал дёру. Услышав гневный крик мясника, больше похожий на рёв медведя, припустил ещё сильнее, расталкивая праздно слоняющихся покупателей.

Когда крики затихли, Марти спрятался в ближайшей подворотне и, найдя себе уголок почище, сел и положил курицу на колени.

– Дай яцшо? – медленно сказал он, глядя в её чёрные глаза. – Дашь? Хачу есь.

Но курица не ответила. Марти расстроенно опустил плечи и потёр урчащий живот. Он весь покраснел от напряжения, пока просил.