Крысолов

Либо вы приедете в наш исследовательский центр сами, и будете сотрудничать с нашим научным отделом. Либо научный отдел будет работать с вами. Вы понимаете меня, да? – Рубаков улыбнулся. Видно, думал, что иначе его тонкую иронию не уловят. – Мне кажется, последнее ни в ваших, ни в моих интересах. Я не садист, мне не нужно, чтобы у вас были трудности. Мне нужен результат. Чтобы к началу лета ситуация с мутантами была под контролем. Вы меня понимаете?

– Более чем, – мрачно сказал Стас.

– Замечательно! – Рубаков поднялся.

 – В конце концов, вы ведь не только Крысолов. Вы же и россиянин. Обычный человек. Вы же и сами должны желать избавить пригороды от ужасов нашествия. Я прав?

Н-да… Может быть, он даже верит во все это – и это самое страшное в таких людях. У них в голове отдельно мутанты – и отдельно военные лаборатории, из которых эти крысы взялись. Еще где-то отдельно старания на благо родины и гордая память, что они россияне. Отдельно уверенность, что сильной стране нужна великая армия и настоящее оружие…

Забавно… если бы ты не зависел от этих людей.

А самое грустное, что разубеждать их бесполезно. Он выслушает все, что ты ему скажешь, будет кивать, и глядя в его глаза будет казаться, что он правда понимает. Все понял. Но когда ты кончишь, он скажет: «Да, вы совершенно правы. Итак, вы согласны сотрудничать с нами?»

Переубедить таких людей невозможно. А может быть, он даже не станет слушать. А оставит одну машину у входа, а через пару часов приедет его человечек с ордером на арест.

Да вон хоть тот Пронин. Ведь может быть и так.

И честно говоря, проверять совсем не хочется.

– Да, – сказал Стас. – Вы совершенно правы. Абсолютно!

Заставил себя встряхнуться – внутренне напрягся, вызвав прилив энергичности. Резко встал и упругим шагом подошел к генералу. Рубаков нахмурился, а Стас взял его за руку и крепко пожал, даже чуть потряс ее.

– Черт возьми… Я знал! Еще когда голосовал за нашего господина президента, я сразу понял, что этот человек займется делом.

Эх, надо было собаку завести… Какую-нибудь здоровую псину. Лабрадора или кавказку. Притащить сюда, в этот кабинет, и чтобы сидела рядом с креслом и крутила своей мощной мордой, не спуская глаз с гостя. Быки обычно обожают собак, особенно крупных. Правда, больше любят не добродушных лабрадоров или самоуверенных кавказок – а служебных, с более выраженным инстинктом субординации. Стайным инстинктом, если без красивых слов.

Сидела бы и внушала доверие.