Шаг во тьму

Меня, как щенка, отбросили за алтарь, к дальней стене.

А женщина – вскрикнула и захлебнулась своим криком. И тот, который держал меня за волосы – тоже замер, растянулся черной тенью на полу по ту сторону алтаря…

Кто-то приподнял меня, прижал что-то скомканное к шее…

– Все будет хорошо, малыш, – шептали мне в ухо. – Теперь, малыш, все будет хорошо…

Я пытался вытащить это из памяти, сделать эти воспоминания как можно ярче – те теплые касания рук, когда меня обнимали за плечи, и хрипловатый голос, шептавший мне в ухо.

Сильные мужчины, кружившие вокруг меня, как няньки. Бинтовавшие мне шею и старавшиеся не шуметь, лишь ободрительно ухмылявшиеся мне, – хотя у них у самих руки еще дрожали от пережитого волнения…

Я пытался снова почувствовать все это – но только вместо этого из памяти выскакивали другие кусочки.

…рука Старика – который для меня еще не старик, а деда Юра, и будет только им еще долгие годы – на моем плече, пока мы входим в дом… в то здание, что я считал домом девять лет, пока жил там – вместе с матерью… когда она еще была.

Она сидела на нашей кухоньке. Выпрямившись, сложив руки на коленях, словно прилежная школьница. Левый глаз широко открыт, безумно уставился на стену перед собой. А правая половина лица перекошена и посинела…

– Инсульт, – тихий шепот Старика за моей спиной, не мне, кому-то из его ребят…

Та чертова сука была другая. Не такая, как та, вчерашняя. Она не могла влезть в голову. Но она могла…

…Тири лежал в моей комнате, у самой кровати.

Только это был не тот Тири, которого я помнил – шустрый и пронырливый, помесь ламбрадора с огромной дикой дворнягой.

Тири, еще совсем щенок – но уже здоровенный и так похожий на волка – очень доброго волка…

Теперь – и навечно – на его морде навечно застыл оскал, превратив Тири в отвратительное чудовище. Нос сморщился, как гармошка, и в широко открытой пасти торчали клыки, над ними противно-розовые десны.

А все, что ниже головы – комок скрученной плоти. Тело, лапы, хвост – едва можно различить, где что.

Чудовищная судорога скрутила моего Тири, лишив возможности двигаться.

Он пытался меня защищать. Он рычал на нее, он бросился на ту чертову суку – но…

Она убила его одним касанием.

Как и мою мать.

Просто коснулась – и отключила в них жизнь. Чтобы не мешали…

Я плеснул в лицо ледяной водой, яростно потер лицо. Снова посмотрел в зеркало. Оттуда на меня по-прежнему глядели два глаза, до краев полных страха. Совершенно диких.

И дернулись в сторону.