Эллариония

Ею заканчивалась «Долина вечной мерзлоты».

Доли?на лежала ниже уровня моря и глядя на замёрзший водопад самые пытливые умы из академии Ласкерля, – да, что там академии, – даже высшие маги Ласкенты ломали голову над загадкой: «Всем известно, что реки текут с гор, впадая в озёра, моря и океаны, но куда мог впадать океан?» К сожалению, с незапамятных времён помимо мороза «хватку бесконечности» облюбовали ещё и белые волки. Никто не горел желанием изучать замёрзшие водоёмы, подвергая жизнь опасности.

Кроме отшельника.

– С тех пор как я узрел истинный смысл твоих слов, прошёл год, любовь моя. Кажется, тогда здесь было теплее, – понизив голос произнёс Эмпириан, проходя по недавно прорубленному в водопаде лазу. Толстый слой льда потрескивал под лучами Фолио, встречая гостя. Чистота льда позволяла свету практически без препятствий попасть внутрь небольшой пещеры. Там перед взором отшельника предстали вырезанные изо льда пьедесталы, расставленные вокруг невысокого ледяного постамента.

– Фиолетовый, голубой, зелёный, жёлтый, и оранжевый – по краям. Белый подо мной, чёрный надо мной. Всё готово? Чтоб тебя, я забыл записи…

Кинув короткий взгляд назад, он на мгновение задумался и, пожурив себя за неуверенность, принялся раздеваться.

– Я уже рядом, Милая! Осталось сделать лишь шаг, – маг снял утеплённую робу и большие самодельные сапоги, сбитые из прутьев и меха.

От влаги глаза отшельника сверкнули в искрящемся среди ледяных глыб свете. Штаны и льняная рубаха упали на пол. Оставшись нагим, Эмпириан замер и прислушался. Вдалеке гремел гром, но не это настораживало. Кажется, что сама земля где-то в глубине гремела и трещала. Ещё ни разу маг не чувствовал в низине ничего похожего на землетрясение. Последнее на его памяти было более двадцати лет назад.

Отшельник выдохнул, прогоняя лишние мысли. От холода тело пробила дрожь. Эмпириан стоял совсем голый посреди огромной глыбы льда и сдерживался, чтобы не потратить ни крупицы энергии на обогрев тела. Но это было уже не нужно.

Где-то очень далеко, но, казалось, что совсем рядом, звучали знакомые стихи, которые маг знал наизусть. Он единственный, кто слышал едва различимые, но успокаивающие рифмы. На устах проступила блаженная улыбка.