Эллариония

Длинная фиолетовая мантия и набор мешочков разного размера на поясе вызывали у неё интерес. Повысив голос, старушка повторила:

– Э-эй, юродивый! Откуда будешь-то?

– Ох, её песня так прекрасна, простите, если доставил неудобства, – Эмпириан помотал головой, отрываясь от грёз. – Я паломник, ищу места силы. Чем дальше на север двигаюсь, тем отчётливее слышу песнь бесконечности.

– С югов, да? И чего же, у нас тут в Ханивуде место силы, что ли? И что ещё за песни, энтой вашей, как её… бесконечности?

– Не здесь, но вы правы, уже совсем близко… Вы только послушайте! – ответил маг, покачивая головой в такт неуловимой мелодии.

– Совсем свихнулся, голубчик! – всплеснула руками Хильда. – Ничего я не слышу, ставни-то закрыты! Да и кого там слушать-то? Как волки воют?

– Красоту песни не передать словами, но я могу поделиться с вами тем, что слышу сам! Если хотите, конечно… – с воодушевлением сказал Эмпириан вставая с пола.

– Красиво говоришь… Ну давай, что ли. Глядишь, усну скорее.

Маг подошёл к кровати, сел рядом и прикоснулся указательными пальцами к вискам хозяйки.

О чём они с Эмпирианом разговаривали до самого утра, Хильда не запомнила. Как не запомнила и того, что услышала. Всё, что осталось в памяти – это ощущения. Растекающееся по телу тепло. В памяти осталось чувство счастья и толика тоски. Она представляла, как вместе с мужем, сидя перед окном, слушает завывающий студёный ветер, попивая дымящийся пряный чай.

Под утро странный гость ушёл. Хильда проснулась с улыбкой и желанием поддерживать в душе? тёплые эмоции. Никто больше не видел, чтобы она ворчала на детей, играющих у её забора. Напротив, бабка стала чаще рассказывать им истории из своего детства, местами, конечно, очень преувеличивая. Даже старый сосед, привыкший ругаться с бабкой через забор, повадился к Хильде в гости.

Большинство соседей обрадовались такому преображению, и с тех пор с охотой встречали гостя.

***

С тех событий прошло уже больше четырёх лет. Эмпириан, посапывая, лежал на кровати в старой охотничьей хижине. На устах его теплилась улыбка. Пытаясь нащупать нечто, что было рядом лишь во сне, рука соскользнула с кровати. Морок окончательно оставил мага, и выражение лица вмиг стало привычно каменным.