Кровь и Плен

Раз за разом я вспоминала в мельчайших подробностях то, как подошла к запертой двери другой комнаты. Чистое совпадение и случайность?

Даже не знаю. Будто что-то привело меня.

– Меня учили, что мы подозреваем других существ в своих же грехах, – непривычно громко заявила Сильфа, выдергивая меня из раздумий. – Не стоит кого-то оскорблять, если сама не хочешь быть оскорблена.

В последние часы вокруг было слишком шумно. Зефирос была эмпатом, как и я. Но пока она не ощущала эмоций без прикосновений. Подобное проявление дара считалось самым удачным – он не мешал жить.

– От теневых могу пойти я, – встрял Коэн, до сих пор переговаривавшийся только со своими и высокомерно взиравший на светлых. Вот и теперь, задрав подбородок, он с вызовом окинул взглядом даэвов в светлом.

Его непомерная надменность граничила с почти такой же неуверенностью и сомнениями в себе.

– Пойти должен тот, кому хватит умений и кому мы, светлые, сможем доверять, – посмотрев прямо в глаза Коэну, отозвалась Сильфа.

 – Думаю, оба условия вполне разумны. Но боюсь, тебе недостает первого, не говоря уже о втором. Вдруг начнешь кричать и перепугаешь всех монстров в округе.

– Да что ты… – угрожающе начал Коэн, поднимаясь на ноги и ударив ладонями о столешницу.

– Я не закричу, – тем же гробовым тоном вставила Карма. – Я не умею кричать. В отличие от него.

– Не стоит лгать, даже для того, чтобы привлечь внимание. Так или иначе, это чернит душу. Хотя ничего страшного, когда она и так черна и даже белых пятен нет.

 – Сильфа невозмутимо глянула на девушку и отвернулась, не желая продолжать разговор. Ее взор устремился к теневым дивам, заказывавшим еду.

– У нас разное воспитание, светлая. Родители отучили меня повышать голос, – тем не менее продолжила Карма.

– И как же? – с усталостью в голосе сухо поинтересовалась Зефирос.

– Не могу сказать. Это секрет моего ордена. В коридорах нашей обители тихо, как в склепе. Мы мало разговариваем.

Айвен сидела необычно молчаливо, помешивая ложкой чай.

После того как я вернулась к гостиному двору вместе с Люцием, она постоянно хмурилась и временами сверлила меня недовольным взглядом.

Коэн посмотрел на темную, скривившись, и медленно опустился на стул. Тихо сказал:

– Инклементии… Им с рождения внушали ценности культа мертвых. Их главная цель – умереть.

– Еще немного, и я подумаю, что ты завидуешь, Коэн. Ведь если я умру в бою, то на той стороне меня встретит наш бог Фародей.