Из пепла

Перед Одаренным предстал невысокий сухой старичок, облаченный в темно-зелёную, расшитую золотыми нитями мантию. Его пронзительные карие глаза не отрывались от лица Тельварта, и у Одаренного возникло стойкое ощущение, что его оценивают. В груди заныло, но Тельварт обуздал свой дар. Ему ещё найдётся применение, но не сейчас. Начать можно и с обычного разговора.

– Пожалуй. С кем имею честь говорить? – вежливо поклонившись, спросил Тельварт.

Старик явно занимал высокую должность, так что Одаренный решил продемонстрировать наилучшие манеры.

– Максимилиан. Я руковожу экспериментом. Мы здесь воздерживаемся от лишней информации друг о друге. Важен лишь результат нашей работы, так что имен достаточно, – он хитро прищурился. – Даже если они выдуманные.

– Тельварт, – Одаренный не стал скрывать своё имя, тем более старикан, скорее всего, и так хорошо знает всех, кого приводят в лабораторию.

– Наслышан, наслышан, – Максимилиан нетерпеливо махнул рукой, приглашая Тельварта следовать за ним.

Одаренный послушал исследователя, и они пошли вдоль длинных стеллажей с книгами. Старичок шёл на удивление бодро и без устали вертел шеей, иногда задерживая взгляд на поглощённых своим делом учёных.

– Не буду растекаться мыслью по древу, – Максимилиан театральным жестом выбросил руку вперёд, указывая на лабораторию. – Вы и так знаете, зачем мы здесь собрались. Сейчас перед нами стоит серьёзная задача – избежать Прорыва Завесы сразу после создания Одаренного.

Он внимательно посмотрел на Тельварта, ожидая реакции, но тот сумел скрыть свои эмоции.

«Старикан не может знать. Невозможно, чтобы им было известно обо мне так много» – Одаренный хранил все свои знания в свитке, который постоянно носил с собой и раньше у него не возникало и мысли, что кто-то может до них добраться.

«Нужно сменить тему и разузнать больше».

– То есть вы уже можете извлечь частицу у Одаренного и привить её обычному человеку? – вопрос был задан самым светским тоном, таким тоном обычно спрашивали понравилось ли последнее представление в императорском театре или не было ли жаркое слишком сухим.