Ярмарка безумия

Ледников, решив, что подслушивать дальше уже нехорошо, хлопнул входной дверью и затопал ногами. Виктория Алексеевна тут же появилась между двумя пролетами лестницы.

– Артем, ну как так можно! Ты нас до инфаркта доведешь! – радостно говорила она. Очевидно, подумала, что большой ссоры между сыновьями удастся избежать, и потому у нее явно отлегло от сердца. Она обладала способностью моментально впадать в панику и столь же быстро забывать неприятности.

Увидев Ледникова, она воскликнула:

– И вы приехали, Валя! Я так рада.

А где Артем?

– Он добирается сам, Виктория Алексеевна, своим ходом, – пустился в объяснения Ледников. – Скоро будет…

– Ну, я так и знал!

Андрей осуждающе смотрел на него из-за плеча Виктории Алексеевны. Они всегда были очень похожи, в Андрее сильно чувствовалась южная кровь матери – тонкие черты лица, нос с горбинкой, природная смуглота, пластичность, эмоциональность… Зато Артем своим округлым лицом и тяжелой дородной фигурой был весь в отца.

С Андреем у Ледникова никогда не было особенно близких отношений.

Для Андрея Ледников был приятелем младшего брата, и только. Одиннадцать лет разницы в возрасте – непроходимая пропасть. Когда Ледников и Артем еще изнывали под гнетом проблемы расставания с девственностью, Андрей уже много лет жил жизнью, для них совершенно неведомой, – жены бывшие и настоящие, алименты, разводы, замужние любовницы, любовницы с детьми, дочь Гланька… Это был иной мир, о котором они тогда не имели никакого представления.

К тому же Андрей всегда был «старшим сыном» – надеждой и гордостью, продолжателем традиций, будущей опорой семьи.

В отличие от Артема – позднего ребенка, которого всячески баловали, но от которого ничего особенного и не ждали.

– Даже друзья приезжают раньше твоего сына! – с удовлетворением сказал Андрей, увидев Ледникова. – Здорово, Ледников! Ну и дружки у тебя!

– Какие есть, – отшутился Ледников.

– Спорим, что он вообще не приедет? – саркастически предложил Андрей матери. – Или явится, когда другие уже все сделают за него?

– Что за глупости ты говоришь! Он сейчас будет, – упорствовала Виктория Алексеевна.

Вот что она всегда умела, так это упорствовать, подумал Ледников. Причем делать это по-детски – отчаянно и непонятно зачем, когда для других уже все очевидно, когда все тайны разоблачены, а следы обнаружены. Но она могла быть и другой – в ней иногда просыпалась богатая, властная дама, какой она была в лучшие годы их жизни с судьей Востросаблиным.