Утопающий во грехе

А знаете, за что? За то, что был главарем банды, которая врывалась в квартиры и резала всех подряд – женщин, детей, старух… Ему не дали «вышку» лишь потому, что сам он рук пачкать не желал. Только присутствовал и смотрел, как женщинам и детям режут горло…

Карагодин помотал головой, словно стряхивая наваждение, и спросил:

– А ростовские, которые побег организовали?

– Какие там еще ростовские? Они-то какое отношение имеют ко всем его злодеяниям? Это вам Хмелик наплел, что ли? Да, он был большой придумщик… Вот так он и на суде из-под расстрела ушел… Были там двое ростовских, только их в самом начале заварухи зарезали.

Как думаете – кто?

Вечером того же дня полковник слушал доклад капитана Соболева.

– Значит, говоришь, они с одного двора были… А вообще, как он тебе? Работать может?

– Способен он, конечно, на многое. Только вот… Думает лишнее. О том, о чем в его профессии думать не надо бы. Если решит, что его используют или обманывают, сильно расстроится и начнет правду искать.

– Ну, это уже его проблемы.

Правда – она штука такая, что радости от нее порой бывает немного.

1988–1991 гг.

Ворон

Вор в законе Ворон, а по паспорту Григорий Прохорович Варакушин, был родом из небольшого хутора, затерянного в лесах и болотах на стыке России, Украины и Белоруссии.

Крестьянской семье Варакушкиных Бог дал одних сыновей, пятерых. Двое старших готовились к срочной службе, потому семьями пока не обзаводились, а двое средних только что закончили семилетку, но кулаками и статью вполне сходили за взрослых мужиков.

Поскребышу, книгочею Грине, шел двенадцатый год. Братья с родителями, богомольными добрыми людьми, от зари до зари горбатились на болотистых наделах, потом и мозолями добывая хлеб насущный. Богатства особого в семье не было, но и с протянутой рукой по миру не ходили.

Коллективизацию и раскулачивание в этих местах ретивые комиссары «учудили» как раз в тридцать третьем году, когда крестьяне вымирали от голода целыми семьями, а у живых порой не было сил по-людски похоронить умерших.

Утренней ранью, когда молочные туманы укрывают болота и заколосившиеся овсы, нагрянули в их дом люди с винтовками, в фуражках с красными околышами. От шума проснулся на сеновале Гриня и увидел сверху, как мечутся по двору куры и гуси, визжат под ножами в лужах крови свиньи, а его батяню и братьев со связанными за спинами руками красные околыши волокут к подводам, к которым уже привязаны обе их кормилицы – комолые пестрые коровы.