Убить Первого. Книга 1

Этот символ казался ему смутно знакомым – настолько, что вызывал лёгкий зуд в голове. Его название как будто висело на языке, но его никак не получалось поймать.

– Этому? – удивлённо переспросил Эдван.

– Да, – кивнул воин, – когда твоё сердце окончательно замерло, ты вдруг пробудился на краткий миг, чтобы начертить этот магический символ на своей груди, а затем снова потерял сознание. Благодаря ему ты продержался до города. Не помнишь?

– Нет, – Эдван покачал головой и вдруг замер в ошеломлении, словно его окатили ледяной водой, – постойте.

Он посмотрел на свои руки. Их била мелкая дрожь. Магические знаки были прерогативой одарённых, простые смертные не могли их использовать. Неужели… это было взаправду?

Марк со стариком переглянулись. Кивнув каким-то ведомым только им одним думам, они вдруг заулыбались и очень внимательно посмотрели на Эдвана, отчего тот почувствовал себя неуютно.

– Ты пробудил свой дар тогда, верно? На пороге смерти, – предельно серьёзно спросил воин.

Парень осторожно кивнул.

– Невероятная удача! Значит, ты всё-таки был там, – Марк гордо вздёрнул подбородок и бросил на старика победоносный взгляд, – видишь, старый пень, я был прав. Иначе и быть не могло!

– Да, в самом деле, – сухо подтвердил его спутник, – удача поистине невероятная.

– Я не понимаю, о чём вы говорите… – прохрипел Эдван. Загадочные переглядывания, улыбки и разговоры этой парочки не просто смутили его, но посеяли беспокойство. Что им надо? Если присутствие капитана отряда он ещё мог как-то понять, то не имел ни малейшего представления, почему пришёл какой-то старик.

– Позволь мне слегка пролить свет на происходящее. Ты, должно быть, немного напуган и ещё не совсем пришёл в себя. Извини нас за это, – старик растянул губы в улыбке, которая была далека от искренности. – Всё дело в том, что ты не просто побывал на пороге смерти, нет. Ты действительно умер. На какой-то короткий миг твоя душа покинула тело, ты зашёл за грань мира живых и тут же вернулся обратно.

Старик широко улыбался, а его глаза блестели так, будто Эдван был каким-то диковинным сокровищем, на которое он страстно желал наложить руки. Похожий блеск наблюдался и в глазах воина.