Вертикальный барак. Бобриков

Дёшево и сердито! Всё как вы любите!

БОБРИКОВ: Всё как мы любим!

ЖАБОНЯН: Ну вот и ладушки, значит договоримся!

Бобриков прожил всю свою суровую серую жизнь в послевоенной, еще не «ободранной», сталинской застройке с помпезными колоннами и нелепой причудливой лепниной. В условиях низкой культурной плотности, где основными достопримечательностями являлись разбитый асфальт у «родового гнезда» и мусор вперемешку с валяющимися бичами и всё это, как часть инфраструктуры. Быт определяет сознание, а затем сознание определяет быт и для кого-то это – карусель, а кто-то по редкой случайности имеет шанс вырваться из этой пучины.

Счастливым собственником антикварного жилья он стал во времена политических и социальных трансформаций, путём повальной полумошеннической приватизации, которая впоследствии сильно расслоила общество. Не то, что бы он был ветераном квартирных войн, но остальные наследники внятно не выразили свои права унаследования, видимо по причине их ранней самостоятельности и отсутствия всякой вязкой заботы к их предкам, пассивно устранились имея более свежие сталинки, хрущёвки и брежневки, поэтому он приватизировал старую сталинку и дачу у родника на себя.

Ну а в наши интересные дни, видавший виды трухлявый склеп не скромно рушился на глазах и ведь, дом до сих пор не был признан аварийным. Обычное дело! Михуилу не пришлось расчитывать на мощную всеобъятную государственную поддержку и поэтому он пошёл по проторенной дорожке: продал себя в ещё большее рабство с последними потрохами, первому попавшемуся на глаза, кровожадному банку.

Теперь он мог расчитывать на новую халупу, жалко, было старый отчий дом. Домик то был хороший, только древний, а ещё сырой гнилой вонючий и заплесневелый, старая чёрная плесень очень сильно намекала на нежилое помещение.

Причудливая лепнина ревностно сохраняла атмосферу типичной старорежимной пэгэтэшки, вводя в гипноз и замедляя жизненный ритм. Вычурные архитектурные шедевры полузабытой эпохи, с вонючими подъездами, густо сдобренными окурками и щедро приправленными плевками – маргинальный культурный код, если хотите, настойчиво указывали на вектор деградации.

Но, вот, что удивительно, в таких убитых вонючих подъездах висят картины, всё по принципу – «С накрашенными губами и немытой шеей!».

В том мире, где все против всех, напротив горбатого фонаря освещения, на заблёванной, сильно скользкой придворовой «арене», ежесуточно происходил жестокий естественный отбор.