Паутина миров. Империя. Книга 4. Охотник

Правда, на особенно высокую цену я бы не рассчитывал. Если помнишь, целого медведя-людоеда пришлось отдать меньше чем за золотой, тут же только башка. Хоть и здоровая.

– Угу. Простите, господин, но могли бы мы позже пообщаться? У меня еще дел куча.

– Как скажешь. Хорошо поработать. – Спорить с девушкой не было никакого смысла, тем более что трудилась она на мое благо. И отойдя, я понял, что мне в кои-то веки нечего делать. Все были заняты. Всем были розданы задания, определен круг обязанностей.

И только я оказался совершенно свободен. Нет, можно, конечно, рыться в тряпье, выискивая хоть что-нибудь ценное. Но искатели с этим справлялись значительно лучше.

Вернувшись в свою палатку, я не обнаружил ни одной из девушек. Это оказалось так непривычно, а ведь еще недавно было совершенно наоборот. Присутствие девушек было странно и смущало. Правда одна, если ее вообще считать женщиной, всегда находилась при мне. Ну или я при ней, тут смотря как смотреть. В любом случае сейчас появился шанс пообщаться наедине, да и Гроас рекомендовал начать разбираться в этой проблеме.

«Хана, нам нужно поговорить».

«Ну наконец! А то больше трех дней все игнорируешь, будто меня и не существует! А это, знаешь ли, очень обидно для девушки, – тут же начал тараторить призрак, – каждой хочется быть неповторимой, чтобы на нее обращали внимание. А меня даже рабыни твои не видят! На них, между прочим, мужики пялятся, почти не отрываясь, а тебе хоть бы хны! Только вышла из спячки, думала: ну, граф не демон, наконец меня ждут балы…»

«Стоп! Хватит».

«Ты же сам сказал, что нам нужно поговорить, теперь, когда мы наконец навсегда связаны».

«А ну заткнулась! Поговорить, а не слушать твои длинные бессвязные монологи!»

«Ой, а вот теперь точь-в-точь мой любимый Восток, он тоже пустобрехов не любил. Как сейчас помню», – вновь разродился призрак. Никогда мне не хотелось ударить женщину. Случай с джинном не в счет – там я сражался за свою жизнь.

Да и седую крысу я не ударить, а именно прибить хотел. Сейчас же ладонь будто сама поднялась для пощечины, и Хана, заметив это движение, сжалась, защищаясь руками и пряча голову.

Что это? Притворство? Или реакция вечно забитой девушки, оставленной на тысячелетия в тюрьме из розового алмаза. Камня, передающегося от одного бездушного демона к другому, а по дороге высасывая души из носителей? В любом случае бить ее больше не хотелось.