Универсал. Книга 3. Вольный

Великое достояние.

– А у тебя неплохо получается, – похвалил парень, улыбнувшись, – долго тренировалась?

– Дед сказал. С сентября, – ответила девушка, и Максим в первый раз увидел, как она улыбается искренне. – Но японский легче.

– Да, недаром говорят, что русский – один из самых сложных языков, – кивнула рыжая. – Нужно со светом что-то делать. Химических фонарей надолго не хватит.

– Нормально, – отмахнулся парень, – глаза привыкают, да и перезарядить их можно будет, если на трубу положить. Они же из новых, многоразовые.

Под действием температуры реагенты расслаиваются, и потом снова использовать можно будет.

– Все равно там всего десять циклов, дальше работоспособность не гарантируется.

– На первое время хватит, а потом посмотрим, – Универсал еще раз осмотрел помещение: кучи мусора, какого-то хлама. – Давайте приберемся. Все бесполезное нужно вынести на стоянку. Все, что можно применить, оставляем и сортируем. Любая одежда, тряпки, ткань – в одну кучу. Неиспользованные стройматериалы и осколки наружу.

Нужно смастерить клетки для зверей, не вечно же их держать связанными. Обрезки труб, посмотрите можно ли из них собрать контур. У нас нет ничего, почти ничего лишнего. Приступайте!

У трубы оставались только самые младшие и те, кто больше не мог работать. Остальные выносили в найденных ведрах осколки плит и непригодный хлам. Все, что могло гореть, начиная от краски и заканчивая бумагой, складывали в одну кучу. Трубы и металлические прутья – в другую. Отдельно шли бесполезные уже электроинструменты.

Максим отметил себе в списке квестов, что нужно заново проштудировать учебник по электротехнике. А то он ни черта в ней не понимал.

Увлеченный делами народ не заметил, как пришло время обеда. Ели по очереди из сгиба трубы, другой посуды не нашлось. Универсал подошел одним из последних и, попробовав похлебку, про себя выматерился. Да, это вам не суп в посольстве, и даже до еды в столовой не дотягивает. Жиденький такой. А что уж в нем плавает, лучше и вовсе не смотреть. Достаточно сказать, что ответственный за приготовление еды сегун подошел к вопросу с крайней щепетильностью, и от собаки осталась только шерсть да содержимое кишок выжатое снаружи.

Все остальное пошло в похлебку.

Максим тяжело вздохнул. Они выжили. Пока. Но надолго ли?

Глава 2. Старание

Говорят, что четвертый день голода самый сложный. Организм, не понимая какого черта его заставляют есть не то, что он привык, и не в тех количествах, выпендривается как может.