Универсал

Максим поднял голову, когда тарелка полностью опустела.

– Вижу, тебе понравилось. – Довольно улыбнулась повариха.

– Очень вкусно. Можно еще? – Мальчик протянул пустую миску Марине.

– Конечно! Лучшая похвала повару – пустые тарелки. – Она налила до краев. – Аккуратно, может быть горячим.

– Знаешь, а ведь, правда, очень вкусно. – Сказал Роман, протягивая ей пустую тарелку. – Первый раз такую уху ем. Где ты наловчилась так готовить?

– У себя, во Владивостоке. Когда на космонавта училась.

– Потрясающе.

– Нас учили с двенадцати, а в двадцать два, после полного формирования скелета, я уже полечу в космос. – Марина мечтательно подняла голову к небу. – Новые миры, это же безумнее путешествий. Прекрасно и потрясающе.

– Хорошо, но при чем тут готовка? Все же в космосе выбор продуктов будет резко ограничен.

– Именно поэтому. – Девушка опустила взгляд на полковника и улыбнулась. – Как говорил наш преподаватель по внутренним коммуникациям: улыбка, хорошая еда и осознанная взаимная полиамория решает девяносто процентов всех проблем.

Роман от этих слов поперхнулся. Максим непонимающе посмотрел сначала на телохранителя, а потом на Марину.

– А что такое поли… – Начал он спрашивать.

– Осознанность это, конечно, хорошо. – Перебил его полковник. – Но к этому же, в конце концов, должна быть предрасположенность от природы. Да и вообще, это же, кхм, блядство.

– Фу, какие вы слова говорите.

– А все-таки, что такое полиамория?

Роман ничего не ответил, девушка глядя на его реакцию, тоже слегка замялась. Максим переводил взгляд с одного на другого, не понимая их замешательства. Работал бы у него интерфейс со связью, он бы уже получил ответ от вездесущего ассистента.

– Последний кусок рыбы остался. – Заглянув в котелок, сказала Марина.

Кивнув, мальчик с удовольствием, вонзил зубы в большой кусок ароматной свежей рыбы. Повариха начала прибираться, Роман ушел к ручью мыть котелок и миски. Максим же просто смотрел на догорающий костер. Маленькие искорки загорались в углях от каждого дуновения ветерка. Но с каждой секундой их становилось все меньше и меньше.

Максим вспомнил вчерашний сон: огромное Солнце, блуждающее в темноте, и шлейф искр, которые оно оставляло.