Универсал

 – Он сын генерального посла России в Корее.

– Ох..ть. – Только и вырвалось у доктора. – Мир тесен. Чем смогу, я вам помогу, конечно. Во-первых, это концентрированный машинно-усваиваемый раствор железа. Для людей – смертелен. Если только у них нет кучи наномашин в крови. Во-вторых, у меня его нет. Заменить его можно, увеличив количество потребляемого природного железа. Яблоки ешь.

– Он принимает две ампулы в день.

– Сколько? – Профессор вновь посмотрел на Максима, теперь уже со страхом. – Значит, я знаю только маленькую часть.

– Нормально. – Максим старался придать своему голосу уверенности. – Хорошо я себя чувствую.

Роман и профессор переглянулись. Затем доктор встал и показал на кушетку, а телохранитель, не спрашивая разрешения и не предупреждая, просто схватил мальчика и положил. Ему на голову водрузили большой шлем странной формы, абсолютно гладкий изнутри.

– Что-нибудь чувствуешь? – Доктор что-то делал, но сказать что, Максим не мог, глаза ему закрывал корпус шлема.

– Нет, все в порядке. – Мальчик на секунду закрыл глаза и в тот же миг увидел чадящий туман. Он непроизвольно дернулся, но Роман его удержал.

– И давно у тебя такое? Что бы ты ни видел, сейчас я это фиксирую. – Голос профессора был уверенным и обстоятельным.

– Вчера началось. – Признался Максим. – Днем.

Доктор еще что-то делал, периодически хмыкая, скрепя ручкой и отмечая в карте.

– Ну все, снимаем. – Сказал врач, и Роман аккуратно стянул с мальчика шлем.

С трудом протиснувшись мимо семьи с близняшками и послушно выйдя в коридор, Максим прислонился к двери с другой стороны.

– Вот видите? Здесь, здесь и здесь. – Рассказывал в кабинете профессор телохранителю. – Это обычные нейроны, а вот это нейроны, которые были установлены искусственно, следующее поколение наномашин. Они могут восстанавливать даже ткани мозга. Вот только вчерашний импульс их разрушил.

– Как это исправить? – Максим услышал, как голос Романа чуть дрогнул.

– Не знаю. Это далеко не моя специальность. У нас есть специалист, но она, так же как и большинство, в коме. – Профессор вздохнул. – Надежда, что она очнется, безусловно есть, но слабая.

– Значит, мы не будем ждать.