Паутина миров. Славия. Книга 4. Освящение

Кто из вас хочет встать вместе с этими недостойными и также превратиться в раба, исполняющего все под болью и муками? Не лучше ли принять Святогора всем сердцем?! Кто хочет быть свободным и жить в благодати и радости, смело повторяйте за мной! В руки твоего превеликого милосердия вручаем себя и Жизнь, и Душу, и Кровь… Во имя Святогора!

Я чувствовал, как нити связей тянулись от меня к Макграгу и Вольхе. К десяткам жрецов и послушников, а через них к сотням и тысячам верующих. Они вторили мне, отдавали свои силы и надежды.

Передавали через меня свой страх и ненависть. Это уже был не бурный поток – водопад, который крушил на своем пути и скалу, и древо. Тысячи жителей здесь, на склонах холма, и в городе одновременно почувствовали его прикосновение.

И я сам, творивший небывалую смесь магии, чувствовал, как мое тело разрывает от протекающей силы. Силы веры. А затем что-то случилось. Будто спичка опустилась в горшок с горючим маслом. Пламя в моей душе и теле, которое до сих пор казалось огромным кострищем, на миг притухло и вспыхнуло с новой силой, да такой, что меня буквально начало разрывать на куски.

Жилы ангела засветились через кожу. Через одежду и плотную ткань. Они шли рядом с венами и сосудами и сияли непорочной белизной, не замутненной оттенками или помыслами. А еще светился ошейник на моей шее. Он больше не был куском металла, толщиной в несколько пальцев, я даже не почувствовал, как он меняется, становится легче. Затем свет заполнил все вокруг, и я провалился в беспамятство.

– По закону, ты как воспитанник государственного приюта не можешь быть наказан по всей строгости. Тебя спасает то, что ты несовершеннолетний. Однако кража персональных данных, подделка личности и использование чужих контактных данных – это тяжкое преступление, которое мы можем занести в твое персональное дело.

Военный, сидящий передо мной, был спокоен и уравновешен, весь разговор проходил у нас в интернате, хотя я думал, что после всего произошедшего меня увезут куда подальше.

Но завуч по воспитательной работе освободила для высокого гостя кабинет, что было очень показательно. Эта мымра, на словах очень любящая детей, всячески пыталась выслужиться перед любым, кто был выше ее по чину.

– Но мы не обязаны идти этим путем, – примирительно сказал военный. – Просто расскажи, каким образом тебе удалось проникнуть на запретную зону, и на этом дело закончится.

– Я ничего не делал и никуда не проникал, – в очередной раз угрюмо повторил я.